Проклятие ульфхеднара

Громко говорили между собой, перекрывая гвалт и брякание посуды, Фадир с Ингольвом. И могло показаться, что нет между ними никакой вражды: но тут уж ничего не попишешь. Приходится терпеть, чтобы склоками богов не гневить. А потому беседа между ними шла о делах совсем неважных, хоть между делом конунг и обмолвился, что, коли так и дальше пойдёт, то придётся следующим летом в поход идти. Весть эта Ингольва хоть и задела, но тень по его лицу пронеслась так быстро, что никто, верно, и не заметил.

Асвейг долго прислушивалась к их речам, стараясь не смотреть на пышущую гневом хозяйку.

Ещё не хватало, чтобы и она взъелась, как Мёрд. Уж второй раз Ингольв невольно подставляет её под недовольство и ревность своих женщин. Доколе это будет продолжаться?

Как стихло самое бурное веселье, Асвейг всё же встала и, распрощавшись с соседками по лавке, кивнув Ингольву и Хельге, спешно ушла, чувствуя, как нехорошо ворочается в животе съеденная ягнятина. Она вернулась в дом, прошла к ровно горящему очагу, не сводя с него взгляда, а потому не сразу услышала чужие голоса.

Осмотрелась коротко и глаза закатила, отворачиваясь.

— Вот и чего тебе не празднуется? — недовольно, но без злобы пробурчал Лейви.

Он успел прикрыть наготу свою и Рагны, которая смущённо жалась к его боку, ещё до того, как они попали под невольный взор Асвейг.

Вот же проворные какие: только недавно слышался за пиршественный столом легко узнаваемый голос скальда. А в другой миг глядь — а он уже с любимой под одеялом греется.

— Нет, нам как раз празднуется очень хорошо, — Лейви рассмеялся.

Пошуршал штанами, натягивая их, и потянулся к другой лавке: взять платье Рагны. Асвейг вновь к ним повернулась. Фюльгья сейчас выглядела очень по-человечески: раскраснелась, над губой поблескивали капельки пота, грудь ещё вздымалась от неровного дыхания, которое она пыталась унять поскорей. Одевшись, Рагна пригладила растрепавшиеся волосы. А Лейви встал чуть в стороне, давая ей простор, и неустанно ею любуясь.

Совсем оправившись и собравшись, они, о чём-то перешёптываясь, вышли из дома. Найдут себе, небось, другое тёплое местечко.

Асвейг не стала больше медлить и размышлять надо всем, что произошло. Скинула ненавистное платье, которое поклялась себе больше никогда не надевать, а к Йолю обязательно сшить другое. Оставшись в одной нижней сорочке, она улеглась спать, скрывшись от струящегося во все возможные щели праздничного шума под подушкой.