Проклятие ульфхеднара

Не хватало ещё, чтобы все вокруг быстро прознали о разговоре: ведь неизвестно ещё, о чём Эльдьярн, крайне сосредоточенный и хмурый, сказать хочет.

Асвейг тоже дали отогреться у очага и развесить сушиться выстиранное на речке. Она, ещё и слова не услышав, уже поняла, что разговор будет серьёзный, но пока ни о чём не расспрашивала. Закончив, села подле Ингольва, а он едва удержался, чтобы не обнять её. В самом деле, будто не видел давно.

— Так что ты хотел сказать? — повернулся он к Эльдьярну.

Тот потёр бороду, подозрительно косясь на гонца, который всё так же крепко спал неподалёку.

— А то, что хворь эта странная, скорей всего, наслана сейдом, — проговорил негромко. — Я не стал говорить при всех. Мало ли, как сильно напугаются остальные. Но не бывает такого просто так, чтобы одни мужчины хворали. И чтобы так скоро сразу в нескольких местах вспыхнуло. Да и непонятно, что за болезнь-то. Я таких не знаю, уж сколько прожил.

Его слова только подтвердили опасения, что зародились в душе после рассказа посыльного.

И тут же в голове всплыло имя того, кто мог оказаться виновен в том, что случилось.

— И много умений надо, чтобы наложить такое колдовство? — не задавая лишних вопросов, тихо заговорила Асвейг.

Видно, и без пересказа всего, что поведал Рейнир, она сразу поняла, что случилось.

— Не слишком много, — великан задумчиво вперился в пол под ногами. — Но тому, кто это сделал, верно, насолили все разом. Иначе я не понимаю, зачем.

— Зато я понимаю, — Ингольв встал и прошёлся до очага и назад. — Фадир не только погостить приезжал, на меня посмотреть.

Похоже, дело это паршивое он ещё в Гокстаде задумал.

Эльдьярн вскинул кустистые брови.

— Это что же, Железное Копьё — сейдман? Странно, что я этого не почуял.

— Пить на Самайн надо было меньше.

Великан на столь колкое замечание ничуть не обиделся. Потому как правда была сказана чистейшая. Праздновал он так, будто каждый раз ему в руки попадал последний рог пива или мёда. То ли давно он на гуляниях не бывал — не удержался — то ли всегда так пил, коли повод случался.

Но трезвым его в те дни приходилось видеть нечасто. А под хмелем попробуй распознать, кто ведает колдовство, а кто нет. Ладно хоть поместье не спалил по пьяни. Ингольв, надо сказать, того крепко опасался.

— Он уже творил сейд, — спокойно, без тени язвительности разъяснила Асвейг. — Когда отца Ингольва убил после хольмганга. А тот всё упокоиться не мог.

— И ты его упокоила, — закончил за неё великан.

— Как сумела, — девушка пожала плечами.