Проклятие ульфхеднара

Совсем скоро после мужа моего и сыновей, у соседей ближних и рабы слегли, и хозяева. Никого в одну неделю не осталось.

— А скажи-ка, хозяйка. Случаем по осени конунг Фадир Железное Копьё через ваше поместье не проезжал? — вдоволь оглядевшись в доме, Эльдьярн решил сразу перейти к нужному.

Показалось, что-то почувствовал он, уж большо задумчивым, словно припылённым стал его взгляд.

— Проезжал, — удивлённо пробормотала женщина. — Неожиданно так. Как раз по осени. Остановился у нас на ночь, что положено по вейцле, не просил.

Великан переглянулся с Асвейг и едва заметно кивнул. Она тоже чувствовала внутри отголоски чужой силы, тёмной, опутывающей весь дом подобно паутине, с которой тяжёлыми каплями, отравляя всё вокруг, падал сейд. Уже не столь сильный, как поначалу. Но ощутимый.

— Вот его и благодари за то, что с вами случилось. А вовсе не великанскую зиму, — жестко ответил Эльдьярн. — Он на вас сейд наслал.

— Так как же… — выдохнула Тругун.

— А разве ты не слышала, что конунг — отпрыск колдуньи? — Ингольв опустился на лавку, протягивая ноги к очагу. — И что сейдом он владеет.

— Слышала. Но думала, что кривотолки это всё.

— Теперь знаешь, что нет.

Асвейг села рядом с ним и улыбнулась одной из девочек, которая непрерывно её разглядывала. Уж неизвестно, что её привлекло.

— Вам нужно будет уйти из дома. На время. День или два, — она снова посмотрела на хозяйку. — Так будет безопаснее.

Тругун села напротив и обняла тут же прижавшуюся к её боку дочь.

— Есть. У моего мужа есть в лесу, в паре миль отсюда, охотничий домик.

— Тогда берите припасы и уходите. Прямо поутру, — твердо распорядился Ингольв, не давая им больше времени на сомнения.

— Ведь это ты сейдкона? — заговорила другая женщина, которая пока не вмешивалась, но смотрела на всех въедливо и внимательно. — Та, о которой все говорят? Которая на тинге в Скодубрюнне призрака для ответа призвала?

Ингольв вдохнул было, собираясь что-то сказать.

— Да. И сейчас я смогу справиться со злым колдовством.

Женщины затихли, храня на лицах печать тяжёлых размышлений. Возможно, не хотелось им доверять свои жизни и благополучие сейдконе. Ведь мало ли, что случиться может, как бы хуже не стало. Но Тругун вздохнула наконец, принимая решение на правах старшей.

— Хорошо, Ингольв Радвальссон.