Проклятие ульфхеднара

Ингольв, часто и глубоко дыша, замер с так и повисшей на его локте Асвейг. Глаза его, налитые яростью и кровью, вдруг заблестели. Он закрыл их на миг и отпустил Сиглауг. Шагнул назад — и все вокруг выдохнули. Даже единственная притаившаяся в дальнем углу рабыня. Асвейг вжалась в него, обнимая, а он только рассеянно провёл ладонями по её спине.

— Поехали, — сказал бесцветно. — Этого дома больше для меня нет.

— Не суйся к Хакону, Ингольв, — нежданно посоветовал Кетиль, когда тот уже подошёл к двери. — У него много воинов.

Тот обернулся, окинул его взглядом с головы до ног, будто только что заметил.

— Ты не хотел отдавать Одди? — спросил тихо.

Кетиль покачал головой, невольно коснувшись пальцами одной из ссадин на лице.

— Спасибо, — только и сказал Ингольв.

Вышел наружу, ведя за собой Асвейг. За порогом развернул её лицом к себе, только и закрыв дверь, притиснул крепко, сжав в отчаянных, наполненных мукой объятиях.

— Мы заберём его, — шепнула она, слегка касаясь губами его шеи.

Хотя, если подумать, не так уж долго до него осталось. И сам Ингольв то понимал, верно, потому как только усмехнулся горько.

— Я устрою им Рагнарёк. Никакие жертвы не помогут, — проговорил со страшной уверенностью, от которой по спине продрало льдом. — Идём.

Они погрузились на лошадей, которые так и паслись лениво во дворе, никуда не двигаясь и пощипывая только проклюнувшуюся из-под земли траву. Спешно покинули поместье, тихое, словно отгоревший в агонии умирающий.

— Зря я поверил ей, — только к вечеру заговорил Ингольв, когда пришло время искать место для ночлега.

А особенно, как небо окончательно затянулось и поднялся ощутимый, проникающий под одежду ветер. Громады укутанных в леса гор вдалеке совсем потонули за сизой пеленой приближающегося ненастья.

— Ты не мог знать, — исподволь посмотрела на него Асвейг. — Никто не знал.

— Я мог догадаться, что Сиглауг никогда не простит меня. И что Одди она не полюбит настолько, чтобы при первой возможности не использовать его против меня.

Он вздохнул и смолк.

— Надо ехать за ним.

— Ты права, — возразил Ингольв. — До Сумарсдага ещё есть время. Возможно, привезут Диссельв. И тогда я смогу говорить с Фадиром на понятном ему языке. А если нет, то просто проломлю ему череп. Я и так терпел его слишком долго. И пусть боги напитаются его кровью. Для них она будет жертвой справедливее и слаще.