Неожиданно Анна подалась к его руке, все еще крепко спя, приникла к его ладони лицом и во сне прошептала его имя. Ее пальцы сжались на его собственных, будто она боялась потерять это прикосновение, чему демон невольно улыбнулся: она скучала, пусть и не замечала этого так сильно как прежде. Не отнимая руки, Хасин осторожно опустился рядом с Анной на постель, а девушка, почувствовав его тепло, тут же приникла к нему всем телом, укладывая голову на плечо. Опустив лицо в светлые волосы, Хасин улыбался, обнимая ее за тонкую талию, которую мог обхватит двумя своими руками — он вдруг отчетливо понял это, когда ладонь легла поверх полупрозрачной ткани ночной рубашки.
Пальцы зачесались в желании убрать эту невесомую преграду и коснуться нежной кожи, провести пальцами по рисунку тонких вен вверх по спине и зарыться пальцами в волосы, запрокидывая головку назад, чтобы…
Хасин резко прервал разбушевавшуюся фантазию вышедшего из-под контроля разума. Хмуро смотрел в зеленый живой потолок и снова думал о том, что же с ним происходит.
Нет, он предельно точно понимал и знал что. Вопрос был в другом — почему и как прекратить. Явно не находясь в постели с объектом своих внезапно возникших желаний! Но встать и уйти было выше его сил: Анна так доверчиво прижималась к нему, так спокойно спала в его руках, безмятежно и крепко. И он не хотел терять это чувство нужности и собственной важности, ведь вдруг отчетливо понял, что время идет, и совсем скоро он не нужен будет этой девочке вовсе.
Она скоро перестанет нуждаться в его защите и даже внимании — может не так скоро для нее, но для него, которому жить века, слишком скоро. Когда в твоем распоряжении столетия, ты не так ценишь время, не так замечаешь его бег и кажется, что оно летит со скоростью звука. Что для человека тысяча лет — для демона лишь одна жизнь, и что ей десяток лет? Миг и только.
Но словно в противоречие самому себе, Хасин подумал о том, что последние шестнадцать лет стали для него не мигом, а целой жизнью, которую он прожил с этой девочкой.
Он словно жил ее глазами — познавал мир, вспоминал элементарные вещи, которые ему казались обыденностью, а для нее были настоящим чудом. И тем самым Анна словно заставила его заново посмотреть на саму жизнь другими глазами. Нечто подобное он ощущался, наблюдая, как растет его брат. Но Кассиан вырос очень быстро, он все схватывал на лету, и не было той атмосферы какой-то загадки, нетерпения и любопытства.
