Проклятое дитя

— Ты сама пришла сюда, — лихорадочно шептал Акир, не прекращая "ласкать" ее горло своими жестокими губами и хрипло посмеиваясь, словно безумный. — И ты знала, зачем. Так зачем сопротивляться?

— Отпустите меня! — обессилено шептала Анна, метаясь в его руках и содрогаясь от омерзения.

Она плакала, не переставая, слезы застилали глаза так, что она уже не видела красивого лица любимого человека, которое сейчас искажала маска похоти и неконтролируемой агрессии.

— Я так давно мечтал о тебе! Так давно хотел прикасаться к тебе так, — совершенно не слыша ее, продолжал, словно в бреду, говорить юноша, больно сжимая ее ногу чуть выше колена и со стоном заводя руку выше — туда, где заканчивались тонкие чулки и начиналась нежная плоть.

 — О, боги! Как же ты нежна и горяча!

Рука ни на миг не прекращала свои мерзкие прикосновения, а другая до боли сжимала талию девушки, пока не скользнула вверх к вырезу платья, чтобы безжалостно рвануть его под испуганный вскрик и новую волну слез принцессы. С новым рыком Акир опустил голову вниз, впиваясь зубами в плоть поверх нижнего прозрачного белья, сжимая в ладони упругое полушарие — жестко и до боли.

Анна была в отчаянии. Она была бессильна и обессилена, у нее едва хватало воли оставаться в сознании, ведь пелена забвения была такая заманчивая, но такая пугающая. Она не могла просто сдаться! Пусть и понимала всю бесполезность своих попыток вырваться и остановить жестокого насильника. Но даже не попытаться она не могла. Пусть она будет проклинать себя за глупость, винить за доверчивость, но никогда не упрекнет в бездействии и смирении.

Она никогда не готова была просто смириться с тем или иным положением вещей. Она всегда боролась за права отстаивать свою правоту и свои желания. И сейчас даже страх не отнял у нее этой особенности — не мириться с обстоятельствами. И пусть это были слабые попытки и ничтожные мольбы, но она не готова просто опустить руки.

Но резко и неожиданно Акира словно отбросило от нее, с силой оторвало. И больше не удерживаемая его руками и телом, она безвольно упала на пол беседки, сжимаясь в комочек и сотрясаясь от рыданий.

Она ничего не видела и не слышала — была слишком напугана, чтобы понимать, что пришло спасения. Ей было больно, и куда больнее было разбитому сердцу.

Впервые в жизни она доверилась и полюбила! Впервые в жизни встретила того, кому было плевать на то, что о ней говорят! Впервые она позволила себе помечтать! И вот чем все это обернулось — лишь боль, и разочарование.