Проклятое дитя

И говорило это лишь о том, что король сделает все, чтобы не выполнять своих условий сделки. И ведь это в его власти. Вторая дочь — его шанс на стопроцентный успех. И этот шанс ему дал сам Алиман. У Тамира предостаточно наследников мужского пола, чтобы не беспокоиться больше о продолжении рода. И ему не нужна будет вторая дочь, если в скором времени супруга разрешится от беремени принцессой. И даже драконы больше не заставят его посетить покои жены в этом случае. И тогда именно Алиман будет глупцом, который согласился на выгодный союз теперь уже для людей, поскольку своей поблажкой лишил себя же лучшего положения и всех плюсов этого договора, где он обязуется выполнить действия определенного характера вне зависимости от того, получит ли принцессу.

А король не потеряет абсолютно ничего.

— Идет, — растянул губы в презрительной усмешке император.

Драконы переглянулись, наблюдая за тем, как подписываются оба договора. Никому было невдомек кроме них, наделенных истинным зрением и мудростью, что оба — и человек, и демон — уже проиграли друг перед другом.

Так или иначе, но условия будут выполнены. Вопрос в том, что лишив чести Тамира, Алиман сам лишится куда более ценного, чем призрачное мнение окружающих о его чести. А оставив ее при сопернике, он не получит счастья в другом аспекте своей жизни. И здесь не было выбора ни у одной из сторон, потому что Каори плетут самые крепки Нити Судьбы, и эта уже сплетена.

Договор был подписан, и драконы снова остались вчетвером, наблюдая, как тот или иной гость исчезает из поля зрения: уходит в портал, растворяется в воздухе, оборачивается птицей или зверем и стремительно исчезает из виду, пропадает в клубах поднятого копытами пепла.

С сожалением Золотой посмотрел вниз, где сотворенное братом чудо едва дышало, истоптанное ногами гостей, подходивших к каменному столу, который все под той же магией Черного снова скрылся под землей на их глазах.

Крик, больше походивший на птичий, нежели драконий, нарушил тишину, едва из поля зрения исчезла последняя фея, и на землю, рядом с братьями опустился Зеленый, обращаясь в мальчика прямо на лету, отчего кубарем прокатился в пыли.

Он еще только учился летать, к тому же долгое нахождение в облаках, где его слабые крылья подверглись непростому испытанию, лишило его изящности, с которой драконы обычно обращаются и приземляются.

— Сидел бы ты дома, — проворчал Красный, глядя, как юный брат отряхивается от пыли и пепла, нисколько не смущенный подобным видом и появлением.