Проклятое дитя

— Этого слишком мало.

— Именно поэтому я приготовил тебе особенный подарок, — ободряюще улыбнулся демон, выпрямляясь.

Тихий странный свист сорвался с его губ, а сам юноша выставил в сторону руку, на которой Анна только сейчас заметила кожаный наруч, выбивающийся из общего элегантного образа беловолосого демона. Всегда изящный, всегда особенный и утонченный, изысканный, но при этом абсолютно строгий и скромный наряд вызывал зависть в глазах придворных, которые рядились как можно лучше, но все равно уступали в красоте этому демону.

И дело было не в одежде, не в дорогих тканях и украшениях, а в подаче себя. Хасин знал себе цену, плевать хотел на окружающих, и это выражалось в походке, взгляде, малейшем жесте, создавая неповторимый роковой образ, рядом с которым меркли все хлыщи и аристократы не только Дарнаса, но и многих других королевств. От этого демона веяло силой, властностью, жесткостью и холодностью, но от этого и становился он настолько притягательным и желанным.

С громким, звонким и скрипящим хлопотом крыльев на руку Хасина опустился….

сокол. Но, как и все твари Халлона, не обычный. Каждое перо — сталь в чистом виде — острое, словно кинжал, но подвижное и гибкое, как настоящее. Когти каменные, разодравшие кожу наруча в хлам своим захватом, отчего Хасин лишь едва поморщился. Каменный же клюв золотистого цвета, а глаза — словно мутные белесые камни, без зрачка, без контура, просто туман, пугающий и завораживающий.

— Это Гхарт. Я лично вырастил его для тебя, — улыбнулся Хасин Анне, снова приседая перед ней, демонстрируя странную птицу во всей ее красе.

 — Он найдет меня в любой точке мира. И всегда вернется к тебе с моим посланием в ответ.

— Я могу тебе писать!? — радостно спросила Анна, касаясь кончиками пальцем холодных крыльев сокола.

— Конечно, моя Амани, — улыбнулся Хасин. — Хоть каждый день.

Птица встрепенулась на руке хозяина и взлетела, снова исчезая в кронах деревьев.

— Просто позови его, и он прилетит. Отдай ему письмо, и он доставит его мне.

— Спасибо, — растроганно прошептала Анна, обнимая друга.

— Я буду скучать, — прошептал Хасин на ушко девочке.

— И я, — так же тихо ответила малышка, все-таки не удержав своих слез. — Возвращайся скорее.

Но Хасин не вернулся, ни год спустя, ни два. Неизменно в день рождения Анны во дворец доставлялись подарки от Бастарда, привозимые его посланниками — Темными Стражами. Несколько раз в месяц Анна получала от него письма и писала свои. Но тоска медленно и верно завладевала ее сердцем.