Проклятые судьбы (ЛП)

К тому же я уеду домой на выходные после того, как ты сорвешься, и ты будешь нехотя извиняться передо мной в понедельник утром на уроке Таро… Ой, да что там, ты все еще будешь в ярости и весь день будешь делать мне хмурое лицо. Есть несколько факторов, которые определят, сколько времени тебе понадобится, чтобы понять, что я был прав. Это просто зависит от того, насколько ты упряма и с твоим послужным списком…

— Перестань быть загадочным и просто скажи мне прямо, — потребовала я.

— Отлично. Но не бей меня… На самом деле… — Габриэль сместился, пока между нами не осталось около метра пространства, и я подняла на него бровь.

 — Ты попытаешься ударить меня, и если кто-нибудь увидит нас, у тебя будут проблемы с Нова за нападение на учителя. Я не могу тратить силы и на то, чтобы избавиться от этой головной боли. Кстати, отличный хук справа.

— Габриэль, просто выкладывай, — потребовала я.

— Хорошо. — Он вздохнул, смерив меня мрачным взглядом, который сильно отличался от нашего беззаботного общения.

 — Ты только что заявила, что звезды тебя наебали, но ты действительно в это веришь? — спросил он, пригвоздив меня взглядом. В его глазах было что-то такое знакомое, что-то, что притягивало меня и заставляло хотеть доверять ему. Заставил меня чувствовать себя в безопасности.

— Конечно, я в это верю. Они выбрали для меня Элизианскую Пару, которая никогда не показывала мне ничего, кроме жестокости и насилия. Они даже не дали мне возможности выбрать его, — прорычала я, моя горечь из-за этого резко возросла.

— Так ты считаешь, что в этом виноваты звезды и сам Дариус. Но сама ты не виновата? — спросил он. И он был прав, мне захотелось ударить его.

Я прижала язык к щеке, когда оторвала свой взгляд от него и посмотрела на кампус.

— Что я должна была сделать по-другому? Просто переобуться и принять все то дерьмо, через которое он заставил меня пройти? Позволить ему унижать себя, делать жертвой, издеваться надо мной, сжигать мою одежду, лгать обо мне прессе, объединяться со своими друзьями, чтобы причинить боль моей сестре, сделать меня несчастной, назвать меня всякими жестокими словами и попытаться утопить, а потом сказать себе: «У него были свои причины, так что неважно, я просто позволю ему завладеть мной?» — Мои слова были горячими и обжигали язык.

Мой гнев, разочарование, ярость, досада — все это собралось в одну темную яму в центре меня, где должно было быть мое сердце, и выплескивалось при малейшей провокации.