Проклятые судьбы (ЛП)

Я летела все быстрее и быстрее, ныряя в облака и наслаждаясь удовлетворенным шипением, которое раздавалось, когда мои крылья превращали дождь в пар.

Я позволила огню Феникса овладеть мной, покрыла им свою кожу, наслаждаясь всей мощью Ордена, пока летела во тьму облаков, прожигая путь прямо через их центр.

Наконец я вырвалась на свободу, поднялась над бурей и посмотрела в небо, где последние звезды светили в море темно-синего цвета горизонта.

Я подняла руки и оскалила зубы, обрушив всю мощь Ордена на сами небеса, надеясь, что смогу проклясть их так же, как они прокляли меня.

Красное и синее пламя хлынуло из меня таким горячим потоком, что воздух вокруг меня задрожал.

— Вы не можете выбирать за меня! — закричала я.

Прогремел гром, когда буря подо мной рассеялась, и на мгновение, я могу поклясться, небо усмехнулось мне.

Слезы хлынули из моих глаз, и я отвернулась от неба, звезд и всех этих гребаных секретов, которые они хранят от нас, и помчалась обратно на землю. Может, они и разлучили нас, но мои губы все еще покалывали при воспоминании о губах Дариуса.

И если нам удалось украсть так много времени, то я обязана придумать, как получить его гораздо больше. Я уже давно была воровкой, и если мне придется вырвать свою судьбу из лап звезд, пока они дремлют, то я найду способ провернуть это. Никогда раньше не было такого, что я решаюсь на авантюру и терпелю в ней неудачу. И это не станет моим первым разом.

Официально я провел в тюрьме три месяца. Три гребаных месяца. И не проходило ни одного дня, чтобы я не думал о ней.

Хотя я и пытался. Я боролся с этим, как Луна борется с притяжением Земли, чтобы остаться в тяжелом небытии неба. Но всегда было труднее всего в первые мгновения утра, когда я лежал на койке, а мир давил мне на грудь так сильно, что казалось, что невозможно дышать.

Я прокручивал события в уме, пока они не превратились в бесконечную песню отчаяния на повторе. День расплаты настал для нас, и я понял, как ужасно, черт возьми, не был готов потерять ее. Хотя я должен был знать с самого начала, что так оно и будет.

Она была самой прекрасной фантазией, которую я когда-либо знал. Но фантазия — это все, чем она могла быть. И сейчас настолько очевидно, что звезды задернули занавес над нашей иллюзией и посмеялись над нами, раз мы думали, что сможем в ней оставаться. Но я не позволил им уничтожить нас обоих. Даже несмотря на то, что это стоило мне двадцати пяти лет в самой безжалостной тюрьме Солярии. Это та цена, которую я готов заплатить.