Проклятые судьбы (ЛП)

Я буквально вернулась к тем старым привычкам, которые всегда использовала, чтобы отвлечься от своих проблем. И что еще хуже, Калеб был одним из самых близких друзей Дариуса. Я не планировала, я не хотела этого делать, но я тонула, когда он написал мне сообщение, сгорая от боли и душевной агонии, и чувствуя себя так одиноко. Это было эгоистично и глупо, и от этого мне стало только хуже, как будто я каким-то образом предала Дариуса, несмотря на то, что я никогда не была его. Неужели так будет до конца моей жизни? Каждый раз, когда я буду с кем-то другим, я буду думать о нем, чувствовать, что была неправа только потому, что хотела сама выбрать собственную судьбу?

— Может быть, это я не заслуживаю счастья, — сказал я.

— Конечно, он этого не заслуживает, — прорычала Дарси. — У него были все возможности изменить свое отношение к тебе. У него были все шансы извиниться, если он испытывал к тебе такие сильные чувства, как утверждал. Я понимаю, почему ты приняла то решение, которое приняла.

— Но ты не согласна с этим?

Между нами воцарилось молчание, и Дарси притянула меня в свои объятия. Я уткнулась лицом в ее плечо, и слезы вырвались из меня, когда я снова сдалась.

Мое ноющее сердце стало немного менее измученным, когда я обнимала ее, хотя и не исцелилось.

— Это не значит, что я не согласна, — прошептала она. — Просто… я не могу смириться с мыслью, что ты теперь проклята. Что из-за этого у тебя никогда не будет любви.

— Ну, он хотел же сломать меня. Так что, я думаю, он добился своего.

Дарси покачала головой, но не могла этого отрицать. Эта боль, которая пронзила мое сердце, когда я отказала ему, становилась только острее. Я не ожидала, что она скоро заживет. На самом деле, я вообще не ожидала, что она заживет.

Я хотела сама выбрать свою судьбу, и вот что я решила. Так что мне просто придется с этим жить.

Дарси притянула меня к себе в кровать, и мы вместе свернулись калачиком под одеялом, как раньше, когда были маленькими детьми.

Я вышла из душа с мокрыми волосами и насквозь промокшим настроением. Я ничего не могла с этим поделать. Эта боль во мне не проходила, и думать о чем-либо, кроме Дариуса Акрукса, оказалось чертовски невозможным.