Проклятые судьбы (ЛП)

 — Войди в темноту. Здесь ты можешь быть свободна.

Сет бросился вперед, превратившись в белого оборотня, и с диким рычанием вцепился в горло Нимфы. Темно-синяя чешуя поползла по голым рукам Макса и вверх по задней части шеи, когда его форма Сирены взяла верх, а грохот в воздухе попытался погасить его магию.

Лед вокруг меня начал уступать, и мои легкие напряглись, когда я попыталась сдержаться против силы, которая держала меня в своей хватке. Но все было бесполезно, лед вокруг меня раскололся, и тени снова обрели свободу.

Они хлынули от меня, обвиваясь вокруг Макса, как раз в тот момент, когда Нимфа ударила Сета в дерево с неприятным треском, и мое сердце сжалось от ужаса.

Нимфа приблизилась к Максу, когда я была вынуждена удерживать его неподвижно для монстра, ненавидя то, что я не могла освободиться от приказов Клары, что не могу остановить это порождение тьмы. Я призвала своего Феникса, и он поднял голову, но тени продолжали толкать его вниз, все глубже и глубже.

— Остановись! — закричала я, когда Нимфа потянулась к сердцу Макса заостренными щупами, Наследник бесполезно боролся с тенями.

Он взревел от ярости и боли, когда щупы зверя вонзились ему в грудь, а я закричала и взмолилась о помощи, обратив свой взор к звездам, которые неумолимо сверкали сверху.

Еще одна Нимфа выскочила из-за деревьев, врезалась в ту, что собиралась убить Макса, и повалила ее на землю. Они начали драться, раскидывая грязь и опрокидывая дерево, отчего земля подо мной задрожала.

Сет набросился на меня из ниоткуда, и тени, связывающие Макса, отпустили его, когда тяжелые лапы придавили меня к земле.

Макс поспешно встал, отступая от них, пока восстанавливал контроль над магией. Меня тоже заставили подняться на ноги, я снова подняла руки, но на этот раз Макс не пытался удержать меня, он побежал.

Я металась по столу, когда тошнотворная теплая струйка крови стекла по моей коже из бесчисленных ран, и проклинала Лайонела так красочно, как только могла, в то время как мое тело дрожало от боли.

Дариус сражался с жестокостью, от которой мое сердце колотилось и болело в равной степени. Он был абсолютно бесстрашен, полностью сосредоточен на том, чтобы покончить с человеком перед ним, в то время как его отец боролся, удерживая его.