Проклятый дар

 – Я вас не слышу… Уходите!!!

Это последнее, отчаянное и какое-то совершенно безысходное «уходите» заставило Матвея действовать. В два прыжка он оказался возле Алены, выглянул в окно.

Лучше бы не выглядывал, сохранил бы не только ясность мыслей, но и уверенность в собственной нормальности. Но он выглянул, и от увиденного волосы на голове зашевелились.

За окном, на самой границе света и тени, что-то происходило. Матвей не мог разглядеть, но шкурой чувствовал странное, текучее волнение, вслушивался в настойчивый шорох сотен, если не тысяч, хрупких крыльев, переходящий то в шепот, то в стон.

Темнота вскипала какой-то особенной, совершенно отличной от человеческой жизнью, наполнялась теперь уже не шорохами, а голосами, еще неразборчивыми, но с каждой секундой становящимися все громче и настойчивее.

Матвей потряс головой, прогоняя наваждение, и заорал во все горло:

– А ну, пошли вон! Стрелять буду!

На плечо легла ладонь, и он, ни в черта, ни в дьявола не верящий мужик, вздрогнул от неожиданности, развернулся всем корпусом, готовый отразить нападение.

…Она смотрела на него своим еще по психушке знакомым незрячим взглядом и говорила быстро-быстро, скороговоркой:

– Не могу так больше… пусть они уйдут… пусть уйдут…

Матвей бы списал все это на бред, на действие аминазина – или чем там ее накачали! – если бы не одна маленькая, но очень существенная деталь. Он, почти трезвый и уж точно вполне вменяемый, тоже их слышал и тоже боялся до зубовного скрежета, потому что как-то в одночасье понял, кто там прячется в темноте.

– Они уйдут, не бойся. – Чтобы расцепить сведенные судорогой челюсти и сказать всего несколько слов, ему пришлось сделать над собой титаническое усилие. И такое же точно усилие понадобилось, чтобы посмотреть в клубящуюся за окном темноту.

На пистолетное дуло присел мотылек. Одного лишь только взмаха невесомых крыльев хватило, чтобы ствол налился свинцовой тяжестью.

Выстрел заглушил все: и Аленин крик, и громкий стук Матвеева сердца, и шепот-шелест. В движущейся завесе из тысяч крошечных тел образовалась черная прореха, сквозь которую всего на мгновение Матвей увидел тех, кто без спросу пожаловал к ним в гости. Бесплотные, мечущиеся из стороны в сторону тени, почти человеческие, но ощутимо неживые.