Проклятый дар

Да что за черт…

Он снова поднял руку с пистолетом, целясь в самый центр уже затягивающейся мотыльковой бреши…

– Пустое занятие, – послышался за спиной знакомый голос.

Не выпуская из рук пистолета, Матвей стремительно обернулся.

– Я говорю, пустая трата сил и времени. – Ставр стоял, опершись плечом о дверной косяк. – Они безопасные. В массе своей, – добавил после недолгого раздумья. – Не хочешь их слышать, просто закрой окно и задерни шторы.

– Рано ты. – Матвей бросил быстрый взгляд на застывшую у окна Алену.

На появление Ставра она вообще никак не отреагировала.

– Ну, это как сказать, – невесело усмехнулся Ставр. – Я смотрю, ты выполнил уговор.

Он шагнул в комнату, неспешной походкой подошел к Алене, мгновение всматривался в ее безучастное лицо, а потом протянул к ней руку.

Алена упала в тот самый момент, когда Ставр коснулся ее щеки, тряпичной куклой рухнула на пол, прямо к ногам не успевшего подхватить ее Матвея.

– Плохо… – сказал Ставр досадливо. – Гораздо хуже, чем я думал…

Дежурная медсестра Любовь Ивановна вернулась на пост ровно через час, как и велел главврач.

Как же она его ненавидела, этого молодого, но такого самоуверенного, такого прыткого и жестокосердного. В нем не имелось ровным счетом ничего из того, что непременно должно быть у любого нормального врача: ни понимания, ни человечности, только лишь голый, выхолощенный профессионализм.

Гравврач, велев ей пойти прогуляться, улыбался, но в улыбке этой сквозило так мало тепла, что Любовь Ивановна невольно поежилась.

Прогуляться, когда впереди еще масса дел, когда прогулка эта нарушит им же самим установленный распорядок… Но ведь не поспоришь! С ним нельзя спорить. Те, кто отважились, поплатились работой. А ей работа нужна, у нее сын учится в медицинском, и, чтобы в одиночку вытянуть весь этот воз, приходится пахать как лошадь, набирать ночных дежурств и молча подчиняться.

Дверь в палату номер четырнадцать была чуть приоткрыта. Это могло означать только одно – главврач до сих пор не ушел.

Ночь на дворе, а он все сидит с этой бедной девочкой. Неужели так за нее переживает? Неужели может хоть за кого-нибудь переживать?

Из полуприкрытой двери четырнадцатой палаты тянуло сквозняком. Наверное, она забыла закрыть форточку после проветривания. Дежурство сегодня какое-то заполошное, вся больница гудит, как растревоженный улей после учиненных главврачом репрессий. Подумать только, уволил сразу двух человек! Да за что? Фактически ни за что.