Проклятый Лекарь. Том 2

Но что именно я вернул вместе с ним из той холодной, липкой темноты?

Свиридов закашлялся — сухо, надсадно, как будто из его лёгких вырывался не воздух, а пыль. Он начал растирать руки, кутаясь в плед, но озноб, казалось, шёл изнутри.

— Холодно, — пробормотал он. — Почему так холодно?

— Нормальная реакция после клинической смерти, — успокоил я, хотя понятия не имел, так ли это. — Терморегуляция организма восстанавливается не сразу.

Он кивнул, принимая моё наукообразное объяснение, и поднёс ладонь ко рту, чтобы прикрыть очередной приступ кашля.

В тусклом свете уличных фонарей, проникающем через окна машины, мы все увидели это одновременно.

На тыльной стороне его ладони, от запястья к суставам пальцев, медленно, словно невидимые чернила на пергаменте, проступали тонкие чёрные линии.

Они ветвились, сплетались, создавая причудливый, болезненный узор. Как русло высохшей реки.

— Что… — Свиридов с ужасом уставился на свою руку. Он попытался стереть линии другой рукой, но они были частью его кожи. — Что это? Что со мной⁈

Аглая не вскрикнула.

Долгоруков смотрел в зеркало заднего вида на руку Свиридова, и на его каменном лице впервые за весь вечер отразился чистый, неприкрытый страх.

А я смотрел на чёрные линии и чувствовал, как внутри меня всё холодеет.

Все смотрели на руку Свиридова, как заворожённые, словно на ядовитую змею, выползшую из рукава.

Я же смотрел на узор с холодным, отстранённым интересом учёного, столкнувшегося с аномальным явлением.

Активировал некро-зрение и увидел проблему во всей её неприглядной красе.

Когда я «сшивал» его разорванные каналы, то использовал некромантскую энергию как каркас — временную опору, на которой должна была вырасти новая, здоровая ткань живительной силы.

Это было как арматура в бетоне. Как хирургические швы на ране. Швы должны были рассосатся сами собой, стать частью его ауры. Но они не рассосались.

Теперь, когда его собственная, живая энергия начала циркулировать по восстановленной системе, она столкнулась с этим мёртвым каркасом.

С чужеродной структурой. Конфликт живого и мёртвого. Классическое энергетическое отторжение. Его организм, его душа, пыталась избавиться от этой некромантской «занозы», выталкивая её наружу, на периферию. Через кожу.

— Что со мной происходит⁈ — голос Свиридова дрожал от паники.

— Попробуем кое-что, — сказал я максимально спокойно, как будто это была рутинная процедура.