Проклятый Лекарь. Том 2

Пока этот источник постоянного, ежедневного стресса не будет устранён, любое лечение останется временной мерой. Ваше сердце, граф, не успокоится, пока не успокоится ваша душа.

Я перестал быть врачом. Я замкнул его физическое выживание на решении его главной эмоциональной проблемы.

Граф резко выпрямился в кресле, его лицо окаменело.

— Да где ж её найдёшь-то⁈ — в его голосе прорвалось отчаяние, которое он так тщательно скрывал за маской властности. — Сбежала, паршивка! Опозорила весь род! Если б я только знал, где она… Я за одну только информацию о её местонахождении награду назначил — сто тысяч рублей!

Вот она, цена его отчаяния.

Он выложил на стол свой главный козырь, признавая своё полное бессилие. Я снова выдержал паузу, позволяя этой сумме повиснуть в стерильной тишине палаты. Теперь мой ход.

— А что, если я скажу, — мой голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но в этой тишине он прогремел как выстрел, — что смогу её найти?

Он изучал меня долгим, пронзительным взглядом, пытаясь понять, не блефую ли я.

Я спокойно выдержал его взгляд. Потом уголки его губ медленно, очень медленно, поползли вверх, и он улыбнулся.

Шах и мат. Партия была сыграна.

— Тогда, доктор Пирогов, — произнёс он, и в его голосе снова зазвучал металл властителя, — эти сто тысяч будут ваши. И моя вечная благодарность в придачу.

— Принято, — холодно и коротко ответил я.

Сто тысяч. Сделка заключена.

Я мысленно поставил галочку напротив этого пункта в своём плане и, чтобы показать, что разговор окончен, вернулся к работе со своим планшетом.

Эмоции — удел слабых. Сильные оперируют фактами и ресурсами. Я начал вносить в электронную карту графа пометки о его состоянии и только что назначенном лечении.

В палате повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышным постукиванием моих пальцев по сенсорному экрану.

И вдруг в этой тишине раздался его голос. Тихий, невнятный, как будто он говорил сам с собой:

— Надо же… Ушёл… и даже не попрощался…

Я замер. Что за бред он несёт? Старческая деменция? Побочный эффект от бета-блокаторов? Я медленно поднял голову от планшета.

— Я всё ещё здесь, ваше сиятельство.

Граф медленно повернул голову в мою сторону. На его лице промелькнуло облегчение.

— А, и правда… здесь… — он моргнул раз, другой.

И тут его лицо исказилось.

Облегчение сменилось сначала недоумением, а затем — чистым, животным ужасом. Его глаза расширились, он вцепился в подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.

— Доктор?..