Проклятый Лекарь. Том 2

И это было восхитительно.

Кабинет лучевой диагностики встретил нас приглушённым светом и мерным, низким гулом работающей аппаратуры. Воздух был холодным и пах озоном.

Это был храм современной медицины, святилище, где безжалостные технологии позволяли заглянуть в самые сокровенные тайны человеческого тела, вытаскивая на свет любую аномалию.

Мизансцена была выстроена идеально.

Граф, бледный и осунувшийся после введения контрастного вещества, сидел в кресле-каталке, укутанный в больничный плед.

Когда его положили внутрь аппарата, он больше не был хозяином жизни, а лишь хрупким пациентом, ожидающим приговора.

Сомов стоял за спиной радиолога, напряжённо вглядываясь в экран — поза начальника, который контролирует процесс, но чей исход зависит не от него.

Радиолог, жрец этого храма, со спокойным лицом управлял машиной.

А я стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. В позе отстранённого наблюдателя.

Я не нервничал. Не суетился. Просто ждал визуального подтверждения того, что уже знал.

На огромном мониторе начали появляться изображения. Слой за слоем, срез за срезом томограф проникал вглубь черепа графа, выстраивая детальную карту его мозга.

Сначала — неясные тени, серое и белое вещество. Напряжение в комнате нарастало, становилось почти физически ощутимым.

— Вот, — наконец произнёс радиолог, указывая курсором на центр экрана. Он сделал паузу, словно сам был удивлён тому, что увидел. — Турецкое седло. И в нём…

На срезе чётко визуализировалось белое, почти светящееся на тёмном фоне образование.

Аденома гипофиза размером около двух сантиметров. Она не просто сидела в своём костном гнезде, она уже выходила за его пределы, поднимаясь вверх и заметно деформируя тонкую пластинку перекреста зрительных нервов.

Молчание в кабинете стало оглушительным. Мерное гудение томографа, казалось, заполнило всё пространство. Никто не дышал. Все смотрели на экран, на это неопровержимое, уродливое доказательство.

— Невероятно, — прошептал Сомов, первым нарушив тишину. Он медленно повернул голову и посмотрел на меня. — Вы увидели это… без томографа. По косвенным признакам, по одной только логике вычислили опухоль в центре мозга.

Он смотрел на меня, и в его взгляде я видел не просто уважение или профессиональное восхищение.

Я видел страх. Страх перед интеллектом, который он не мог понять и, следовательно, не мог контролировать.