Проклятый род

Придавить к земле когтями и рвать, рвать, пока это чудовище не захлебнется в собственной крови, пока не перестанет дышать. Выродок! Он не должен жить! Не должен!

От невольно нахлынувших воспоминаний почувствовал, как меня охватывает ярость и начинается трансформация. С трудом сдержался, чтобы не обернуться, сейчас не время и не место. Глупо растрачивать силы впустую, их и так немного осталось. Если бы не постоянная подпитка от моей девочки и ее незримая поддержка, даже не знаю, смог бы я вообще все это выдержать.

Ласково погладил драконицу, посылая чувство благодарности.

Гелия спала, свернувшись в клубок, восстанавливая утраченные резервы, и даже во сне умудрялась делиться со мной своей силой. Свет с привкусом тьмы. Странно. Разве такое возможно? И почему я не чувствую других лордов? Не понимаю…

Следующие дни я терпеливо ждал, когда моя ракшшан проснется, пытаясь как можно быстрее прийти в форму и восстановиться. В таком ослабленном состоянии я не смогу ее защитить.

Сначала нашел воду. Шипя и ругаясь от боли, смыл с себя всю грязь и кровь, а также зеленую отраву, которой меня мазали все время, не давая тканям срастаться.

Когда кожа стала чистой, почувствовал себя так, словно вновь родился для этого мира. Хорошо! Еще бы голод утолить.

Благодаря частичной трансформации охота получилась удачной. Ни один зверь в лесу не мог посоперничать со мной в скорости передвижения и остроте клыков.

Я заглатывал свежее мясо с кровью, урча от удовольствия, восполняя свои резервы, и не мог насытиться. Вкус-с-сно! Нужно будет потом накормить лайферри.

Представляю ее удивление, малышка ни разу не питалась в образе дракона. Может, захочет сама поохотиться? Хотя вряд ли. У самок эти инстинкты не очень развиты. Да и откуда им взяться, если драконицы все время живут в кланах, под присмотром родичей или супругов. И практически никогда не выходят из дома. Это только мне так «повезло».

Все ночи я проводил рядом с ракшшан, для уверенности обвив хвостом свое сокровище. Боясь, что открыв глаза, пойму – это всего лишь сон, прекрасный сон, навеянный мне моим воспаленным разумом.

А когда просыпался и чувствовал ее рядом, с облегчением вздыхал – нет, не сон. Вот она. Такая маленькая, теплая, живая. Моя! Моя сумасшедшая ракшшан! Моя девочка!

Ее пробуждение было очень сладким и горьким одновременно. Я так не хотел, чтобы она через все это проходила. Чувствуя ее эмоции и боль, страхи и ужас пережитого, я поклялся самому себе, что этот ублюдок обязательно ответит за слезы моей ракшшан.