Проклятый дом

Результат налицо! А кто там приехал задерживать профессора?

Известие о том, что в деревню прибыли совершенно реальные сотрудники полиции из Никаноровского РОВД, а в компании с ними оказался еще и стажер Бубошкин, Орлова удивило до крайности.

— Что за чушь? — озадаченно произнес он. — Сейчас я провентилирую ситуацию в верхах. Немного подожди, я перезвоню.

— Что там? — негромко спросил Станислав, когда Лев Иванович сунул телефон в карман.

— Петр хочет обговорить этот вопрос наверху. Не нравится мне все это! Чую, в этом деле замешана какая-то очень серьезная гниль.

 — Он покосился в сторону арестантов, отчего-то сразу приободрившихся.

Крячко глянул на Хрустилина и сказал лучшему другу:

— Может быть, настоящему профессору хватит томиться на чердаке? Давай скажем Максиму Викторовичу, чтобы позвал его сюда.

Но Гуров несогласно качнул головой и заявил:

— Рано! Ты же видишь, что ситуация крайне неопределенная. Я потому и назвал ее гнилой. Что-то там, наверху, неладное творится. Не удивлюсь, если вдруг нам сейчас позвонят и скажут, что не мы этих четверых задержали, а они нас с тобой.

Да еще и профессора сцапают в придачу. Вот это будет фокус-мокус!

— Ты это серьезно? — Стас взглянул на него так, словно не верил собственным ушам.

— Серьезнее некуда… — начал было Лев, но его перебил звонок.

Судя по рингтону, это опять был Петр.

По сердитому голосу Орлова без всякого труда можно было понять, что тот пребывал в далеко не мажорном настроении.

— Лева, строго между нами, — с нотками крайнего раздражения заговорил он.

 — Где-то в верхах кто-то из высоких чинов с катушек съехал. Позвонил я тому человеку, которого ты знаешь. Он мужик правильный, путевый, рассказал мне нечто такое, что ни в какие ворота не лезет. В общем, по непонятным причинам буквально вчера вечером погода резко ухудшилась. Откуда-то потянуло вдруг лысенковским душком. Ты, наверное, помнишь, был такой гений сталинских времен по фамилии Лысенко, с подачи которого загубили Николая Вавилова. Теперь в отношении Береженникова началось что-то похожее. Ату его! Бобик, Жучка, фас! Какой-то серый кардинал счел работы Береженникова сплошной профанацией. Ему начали шить статью. Дескать, он ставил на людях опыты, из-за чего некоторые даже умерли.

— Охренеть! — вполголоса произнес Гуров, краем глаза заметив, сколь напряженно следят за ним арестанты. — Я так понимаю, на профессора ополчился весь мировой евгенический интернационал? Все эти мальтузианцы из «Золотого миллиарда»?

— Скорее всего.