Но вдруг, откуда ни возьмись, Крольчиха-мама увидела норку и спряталась там от злого Койота.
— А дальше?
— Койот начал копать, копать, копать и все хотел добраться до Крольчихи-мамы, а она все вжималась поглубже в норку. Но норка была не слишком глубокой, а земля из-под койотьих лап летела все быстрей и быстрей.
— А потом?
— Вчера мы дошли только до этого места, — ответила девочка. — Сегодня мама расскажет мне еще.
— А давно она начала рассказывать тебе о приключениях Крольчихи? — спросила Сильвия.
— О, да-а-авным-давно.
— Как только разговор заканчивается, я прошу Руби пересказывать эти истории мне, — улыбнувшись, произнесла миссис Локхарт. — Для ребенка это прекрасное упражнение. Она научилась держаться раскованно и делать свою речь выразительной.
— Это я заметила, — сказала Сильвия. — У меня просто мурашки бегают, так хочется узнать, что будет дальше.
Руби серьезно посмотрела на нее.
— Кролика-папу убили, когда она была еще маленьким крольчонком, и Крольчиха-мама росла совсем одна. А потом, когда она вышла замуж и у нее появились крольчата, ее муж убежал от нее, бросив ее одну с детишками, и теперь Крольчихе-маме приходится много работать, потому что им надо приносить еду.
— А сколько у нее детишек? — спросила Сильвия.
— Двое. Крольчонок Эдит и крольчонок Оскар. Они очень хорошенькие. Вот только Оскар эгоистичный. Он хочет получать всегда все самое лучшее. Когда Крольчиха-мама возвращается из леса домой, крольчонок Эдит всегда помогает ей разбирать корзинку. А Оскар прибегает и сразу начинает есть.
Он ужасно жирный кролик. А Эдит не жирная.
Селби посмотрел на свои часы.
— Уже почти восемь. Еще немного, и мы узнаем, чем кончилась история со злым Койотом.
Они просидели еще несколько минут, ощущая, как нарастает напряжение ожидания. Время от времени они обменивались несколькими фразами, главным образом краткими вопросами, на которые следовали односложные ответы. Когда Селби уже в четвертый раз взглянул на часы, миссис Локхарт произнесла:
— Иногда звонок задерживается на пятнадцать и даже на двадцать минут.
Линия не всегда бывает свободна. Но миссис Трент обычно заказывает разговор на восемь часов, и я всегда позволяю Руби дождаться звонка своей матери. После этого она отправляется в постель и быстро засыпает.
— Сколько всего у вас здесь детей? — спросил Селби.
— Сейчас семнадцать.
— Я полагаю, у вас имеются довольно подробные записи их имен, мест и дат рождения, фамилий родителей и тому подобного.
— Да, совершенно верно.
