Прокурор с Эльтона

Космический Флот должен был дать мне качественное десятилетнее образование. Если в течение этого времени я успешно сдаю ежегодные экзамены, практику и получаю диплом Академии, — то есть меня не отчисляют посередине учёбы, — я обязуюсь служить Космофлоту последующие десять лет. Каково же было неподдельное изумление, а затем и ярость генерала, когда суд постановил, что договор недействителен, так как Космофлот не выполнил своей части обязательств. Я привёл документы, что из-за моих проблем в прошлом меня фактически учили с середины года, и обучение заняло не десять лет, а девять с половиной.

К сожалению, на момент заключения суда Хестер имел неосторожность неоднократно выражаться о нашем противостоянии на совете адмиралов… Это фиаско он запомнил надолго. С тех пор я стал персоной нон-грата, и одно упоминание моей фамилии вызывало у него спазм челюстных мышц и нервный тик. Даже девяносто лет и работа на Космофлот в качестве личного консультанта и преподавателя юриспруденции не охладили его злопамятности. Хестер значительно потратился на апелляцию, но она не принесла ему желаемого результата. Скорее, наоборот, когда парочка кадетов с аналитического шутки ради взломали личный счёт высокопоставленного лица, пытаясь найти компромат, и обнаружили, на что тратит деньги пикси, эта история приобрела ещё большую гласность в узких кругах Академии. Я был уверен на все сто процентов, что как только генерал прочтёт послание, он примчится сюда со скоростью метеора. Сомневаюсь, что у него есть ещё одна настолько дорогостоящая заноза в заднице.

Встал со своего места, потянулся, размял плечи, шею и пальцы. Проверил, чтобы в настройках «Орла» стояла максимальная тонировка иллюминаторов. В шлюзе, разумеется, тоже имеются камеры, и будет очень некстати, если они заснимут то, что я собрался сделать. Впрочем, я-то ладно, у меня уже отобрали звание военного, а вот таноржец — действующий офицер Космофлота. Совесть грызла: если бы Танеко знал, что я собираюсь делать, то не стал бы мне помогать… но времени в обрез, и с учётом прослушки главной станции у меня действительно нет другого выбора.

Понимая, что у Марка уйдёт некоторое время, чтобы дойти до генерала, передать послание и вернуться вместе с ним, я решил провести основательную разминку. Пару сотен раз присел с утяжелителем в виде огнетушителя, ещё сотню раз отжался, поставив ноги на кресло второго пилота, а руки — на пол в проход.