Прокурор с Эльтона

Тот отрицательно покачал головой и показал на пальцах «три», затем «пять». Согласно тридцать пятому пункту Устава Космического Флота, покушение на убийство вышестоящего по званию влечёт за собой трибунал. Подпункт «Ф» этой статьи говорил, что если будут доказаны планирование, вред здоровью и злой умысел, то это смертная казнь.

Я вздохнул, догадываясь, что Марк отреагирует именно так, а потому пошуршал пластелями на сиденье второго пилота и достал заранее заготовленную табличку:

«Ты ничего не знал о моих планах, я возьму вину полностью на себя.

А теперь давай гнать отсюда на Хёклу, пока он не пришёл в себя. Мне надо с ним поговорить в безопасности».

Марк удручённо покачал головой, но сел за штурвал и щёлкнул тумблерами разогрева двигателей. Я в это время связал все шесть рук генерала трос-веревкой, найденной в шкафчике с запасными деталями, и заклеил рот скотчем. Если он очнётся раньше времени и начнёт орать моё имя, то это сведёт все старания на нет.

Губы жгло от спонтанного поцелуя. Она самой себе не могла объяснить, почему это сделала. Вышла из «Орла», почти спустилась за металлическую гравиплатформу, а затем Эрик её окрикнул… Она смотрела на его рельефную, нетипичную для сидячей профессии фигуру в проёме дверного шлюза, на высокие скулы, прямой нос, отросшую колючую щетину и чётко очерченные губы. Всё случилось само собой. Как под гипнозом. Внутренний голос прошептал, что это может быть их последний поцелуй.

Она поднялась на цыпочки и вложила в прикосновение всю свою любовь к этому мужчине. Всё обожание, страсть и отчаянное желание быть рядом. Иррациональную обиду на то, что он меняет женщин как расходный материал. Неверие, что даже если их брак станет настоящим, она ему не наскучит за неделю или две. И снова безграничную любовь… Она сама испугалась того, что почувствовала, резко отстранилась и заглянула в изумлённые фиалковые глаза невозможного адвоката.

— Хорошего вам путешествия, офицер, — поспешно пробормотала и тут же бросилась вниз по трапу, мысленно себя костеря на все лады.

Дура, какая же она дура! Вначале сказала, что у неё есть кто-то другой, теперь позволила себе такую слабость… наверное, Эрик думает о ней как о последней эльтонийке. Щёки горели от стыда, а в голове, как назло, вспыхнул вопрос, на который она так и не дала ответа.

Она так и не ответила Эрику тогда, на Хёклу, отмолчавшись.