Прокурор с Эльтона

Язык мой — враг мой.

Следующий замах на удар с руки я всё же перехватил в воздухе и рывком притянул драчунью к себе. Её мягкая восхитительная грудь с силой впечаталась в мою. Она задрала подбородок, даже не пытаясь освободиться, и с негодованием сверкнула глазами.

— Что ты хочешь, Лиз? — тихо спросил, замерев от сладкого ежевичного аромата, наполнившего лёгкие.

— Развод! — прошипела тигрица.

— Ты сказала, что любишь меня.

Алесса-Элиза резко отвернулась. Её плечи опустились, а весь боевой запал бесследно растворился в воздухе.

— Я тебя тоже люблю, Лиз.

— Эрик, мы уже это проходили. — Она попыталась отстраниться, но на этот раз я обхватил обеими руками её за талию и даже на всякий случай обвил стройную ножку хвостом.

— Я всё прекрасно помню, склерозом не страдаю, — фыркнул, тщетно пытаясь поймать её взгляд. Она упорно смотрела в сторону. — Ты считаешь, что я люблю Элизу, которой ты была когда-то, но это не так. Эти три месяца брака я специально дал нам, чтобы лучше узнать друг друга. Да, каюсь, я безумно любил и хотел защищать свою маленькую, нежную, добрую и беззащитную Элизу с М-14, о которой я думал долгие годы, чью фотографию хранил на коммуникаторе.

Девушка в моих объятиях встрепенулась и наконец-то подняла голову.

— Эрик, ну тогда ты должен понимать, что я — не она… — начала бормотать она, но я перебил.

Алесса-Элиза замерла. По-моему, она даже не дышала. Просто стояла и смотрела на меня, широко распахнув огромные глаза цвета тропического океана. Я медленно наклонился и поцеловал её в мягкие губы.

— Эр-рик, — с рваным дыханием простонала она, прерывая наш поцелуй и утыкаясь лбом в мой лоб. За неполную минуту ягодицы Алессы оказались на моём рабочем столе, всё лишнее — свалено на пол, а мои руки и хвост — под смятой узкой юбкой. Верхние пуговички рубашки как-то незаметно расстегнулись, и я смотрел на соблазнительную ложбинку.

— Собираюсь взыскать долг, — ответил, стараясь выровнять дыхание.

Долгих три месяца я мечтал задрать юбку и дотронуться до мягкой кожи, мечтал трогать и гладить её везде, с упоением целовать. Одному космосу известно, чего мне стоило всякий раз в присутствии этой возмутительно роскошной женщины делать вид, что меня интересует лишь работа, и усмирять желание.