Прокурор с Эльтона

Как раз в этот момент обнажённый по пояс ларк сделал какой-то особенно сложный трюк на борде, и многочисленные зрители одобрительно засвистели.

— Пойдём в дом, может? — попыталась перекричать толпу мама, подталкивая меня в сторону дверей летней веранды, по совместительству служащей второй кухней.

Согласно кивнул. Удивительное дело, но место, в котором прошло моё детство, не вызвало ни единой грустной или радостной эмоции. Место и место — ничего особенного. То ли потому, что за те годы, пока я здесь не был, Аннабель провела капитальный ремонт и обновила мебель во всех помещениях, то ли потому, что при слове «дом» в мыслях возникал хлипкий вагончик из пентапластмассы на М-14, в котором я засыпал, прижимая замерзающую и отчаянно икающую Элизу к себе.

— Шампанское? Белое вино? Мохито? — уточнила женщина, махнув рукой в сторону мини-бара. Этот жест я видел у неё так часто, что невольно улыбнулся.

— Спасибо, но я сегодня за штурвалом, ещё лететь на Тур-Рин. Не хочу употреблять алкоголь.

— Какой же ты правильный! — с непонятной интонацией сказала Аннабель, элегантно взбираясь на высокий барный стул.

— Прости, какой есть.

Наступило неловкое молчание, и мы оба посмотрели через витражное окно на ларка, дающего представление. Мощные струи воды из флайборда ежесекундно окатывали кого-то из зрительниц, но те в ответ восторженно визжали и требовали повторить трюк на бис.

— А в честь чего вечеринка? — спросил я, просто чтобы не молчать. Я не знал, как правильно сообщить матери, что её единственный сын женился… да ещё и на полумиттарке.

— В честь тебя, разумеется, — не моргнув и глазом, ответила Аннабель.

В голове щёлкнула мысль, что она знает о браке с Алессой-Элизой.

— Мой сын стал самым известным прокурором, а судя по тому, какие законы недавно приняли относительно нечистокровных эльтониек и мужчин, ты приложил и к этому руку.

Ах, вот о чём шла речь…

— И как ты к этому относишься? — спросил аккуратно, ожидая взрыва негодования. Аннабель всегда гордилась чистотой своих генов.

Женщина тяжело вздохнула.

— Ещё лет десять назад я была бы возмущена. Пять — удивлена, а сейчас… понимаю, что это необходимые меры. Миры Федерации меняются, и мы вместе с ними. Не знаю, хорошо это или плохо, но невозможно вечно стоять на месте.