Прокурор с Эльтона

Герметичные и без опознавательных знаков, как если бы они передавали что-то порошковое, или обшитые мягким материалом, чтобы не побились платы и микропроцессоры?

Элиза растерянно открыла рот и так же его закрыла. Её мир рушился. Я буквально видел на дне её зрачков, как камень за камнем низвергался замок, в котором она жила. Стены, к которым привыкла. Всё то, что она считала своим, почти родным, всех тех, с кем общалась по жизни… Лёгкая трещина сомнений, которую я зародил в ней ещё два месяца назад, сейчас разрослась до гигантской зияющей дыры.

Кирпич за кирпичиком обрушивалась её вера, надежда, привязанности к так называемым друзьям и коллегам, членам экипажа, с которыми путешествовала. Ведь все они ей врали годами напролёт. Мой последний аргумент стал сродни молнии, которая ударяет в самое уязвимое место и мгновенно поджигает крышу. Мне было бесконечно жаль её, но в то же время я понимал, что она должна знать правду, какой бы горькой она ни была.

— А что касается женщин, то у меня их не было… до самой Академии Космофлота.

Я тебя не обманывал. Уже во время учёбы, каюсь, были, и много… Понимаю, это очень плохое оправдание, но я был уверен, что потерял тебя. Я думал, это поможет мне забыться.

Алесса прикусила пухлую нижнюю губу, погрузившись в себя, а я наконец откатился набок, давая ей возможность свободно двигаться.

В женском голосе прозвучало неподдельное удивление.

— Я же сказал, что как только ты согреешься, я отпущу тебя.

Всё, спи давай, пока тёплая. Если снова замёрзнешь, говори, я тебя согрею. Как в старые добрые времена на М-14.

— Да… конечно. Спокойной ночи, — немного неуверенно отозвалась Алесса.

Я дождался, пока услышу её ровное глубокое дыхание, накрыл сверху собственным пледом и уснул тоже.

Отвернувшись от Эрика, Алесса думала о том, что, похоже, судьба вновь решила над ней поиздеваться. Когда этот невыносимый мужчина нагло придавил её к полу, а затем и вовсе как ни в чем не бывало предложил заняться сексом, чтобы согреться, в неё будто кипятком плеснули.

Даже среди ночи от него полусонного исходила невозможная, истинно мужская энергетика, на сопротивление которой уходили все её силы. А уж когда он наглядно продемонстрировал каменную эрекцию, стало вообще не до смеха. Как можно настолько интимные вещи говорить почти что небрежно? Как будто ему всё равно, что будет дальше? Будет секс — хорошо, не будет — тоже сойдёт.