Прокурор с Эльтона

От того места, о которое Эрик потёрся, стремительно распространялся огонь, вызывая пульсирующе сладкие и тугие спазмы внутренностей. От его низкого будоражащего голоса натянулась кожа на шее, и мельчайшие волоски по телу встали дыбом. Искушение-пытка. Тело кричало «да!», разум — «ни в коем случае!»

Если в первый раз, на Ионе, всё произошло стремительно, и она могла относиться к этому как к случайной интрижке, чувствуя себя на все сто процентов Алессой Мариар, то сейчас предательское сердце давало сбои. Оно и так жалко трепыхалось от каждого взгляда на Вейсса, от его проникновенного, соблазнительного и одновременно вкрадчивого голоса, от того, как выступают золотистые вены на крепких руках, когда он закатывает рукава рубашки, обнажая мускулистые руки, как двигается острый кадык, когда он сглатывает.

От шершавых пальцев, от высоких скул и мягкой малиновой кисточке на хвосте…

Прокурор резко себя одёрнула.

Нельзя влюбляться в такого мужчину! И уж тем более нельзя с таким повторять интим. Для них женщины — лишь короткие эпизоды в жизни, которые легко забываются, а вот для неё это станет фатальной ошибкой.

И так десятки лет подсознательно сравнивала мужчин с Эриком, а что будет теперь? Конечно, если они найдут способ выбраться с Хёклу. А если не найдут?..

Алессе отчаянно не хотелось становиться женщиной Эрика Вейсса просто потому, что она единственная женщина на планете. Она чувствовала себя окончательно запутавшейся. А ещё новость про Уи-лын-крыза словно нокаутирующий удар выбила из колеи морального равновесия.

Она не могла во всё это поверить, но в то же время подсознательно чувствовала, что Эрику незачем врать. Тяжёлые мысли не давали покоя. Алесса-Элиза выдохнула и усилием воли сосредоточилась на дыхании, чтобы заснуть. Тотальный контроль мыслей, тела и эмоций — это то, что всегда приносило ей облегчение. Кстати, этой технике её в своё время тоже научили октопотроиды…

День выдался ужасно тяжёлым. Солнце на М-14 припекало, в воздухе не было ни капли влаги. Элиза терпеть не могла эту жару и пыль, въевшийся, наверное, под кожу запах моторного масла и постоянные ожоги на теле.

Стоило зазеваться и взяться за ручку ведра без перчаток или задеть что-то металлическое, как тут же появлялись красные следы на коже. Всякий раз, когда Эрик смотрел на неё, она чувствовала себя неуклюжей кобылой с уродливыми шрамами по всему телу. Подала отвёртку механику — порезалась, делала кофе для гостей — ошпарилась, убирала трибуны — ударилась головой о скамью и набила шишку.