Прокурор с Эльтона

Он плотно сжимал челюсти, а на точёных скулах перекатывались крупные желваки. Неосознанно он сжал руки в кулаки, и на внушительных бицепсах вспухли золотистые вены. Было очевидно, что он злился и сильно переживал за полумиттарку, хотя старался не показывать своих чувств. В этом был весь Эрик, которого знала Алесса ещё по молодости: он всегда и во всём брал ответственность исключительно на себя.

Однажды, когда он пришёл её навестить в пентапластмассовый сарайчик после утреннего заезда, она отошла от плиты, чтобы поздороваться.

Объятия затянулись, и у неё пригорел овсяный блин. Эрик сильно сокрушался, что это из-за него у Элизы пропал завтрак, и на следующий день привёз целый контейнер с пирожными из кондитерской, несмотря на то, что она просила не тратиться на неё. Её позицию, что она могла бы выключить плиту или вовсе не отходить, пока не закончит готовку, он даже не рассматривал.

Да уж, прошёл почти век, а Вейсс в плане гиперответственности совсем не изменился.

Алесса-Элиза смотрела на него некоторое время и не придумала ничего лучше, чем аккуратно дотронуться до запястья мужчины и высказать то, что думает:

— Ты не виноват, Эрик. Шарлен сама ушла от тебя, сама заселилась в отель и вынудила Бена соврать насчёт её местонахождения. В конце концов, ей уже восемнадцать лет, и она прекрасно понимала, что делает. Не такая уж и маленькая, как тебе кажется. На том же Захране её посчитали бы совершеннолетней. И я думаю, что Уи-лын-крыз ей ничего не сделает, потому что ему нужен её интеллект.

Она хотела добавить что-то ещё успокаивающее, но внезапно осеклась под взглядом Эрика.

— А если он её убьёт, так как она не захочет делать то, что он прикажет?

Эрик, казалось, прочёл её мысли.

— Всё в порядке, Лиз. Помнишь, что я тебе рассказывал про белый шум? Считай, что мы в самом безопасном месте во всей Федерации. Ни один сигнал не дойдёт до Уи-лын-крыза.

Он неожиданно шумно выдохнул и разжал кулаки.

— Спасибо, Лиз, что поддерживаешь меня.

Ты всегда в меня верила — и тогда, и сейчас. За всю жизнь в меня никто не верил так сильно и безоговорочно, как верила ты. Ты лучший друг, который у меня когда-либо был.

Тёплые руки обвились вокруг её талии и прижали к горячей мужской груди, в которой громко билось огромное сердце.

— Ты искренне верила в мою победу на гонках, в мои расчёты и схемы и всегда приходила пожелать удачи, даже если у тебя была гора работы.