Проникновение

Так, не думать…

И тут я увидела знакомые светлые волосы, голубые глаза, крупный нос…

— Ирвин!

Ильх удивленно повернул голову, поискал глазами.

— Ты? — нахмурился он. — Ты! Значит, Сверр вернулся?

— Да, — только и смогла сказать я.

— А тебя, значит, заперли? — блондин нагло хохотнул. — В кладовой?

— А ты, смотрю, потерял свой звериный череп? — отозвалась я. — Да и одежонку сменил. Что, надоело бегать по лесу голышом, Ирвин?

— Осторожнее, чужачка, — процедил блондин, подходя ближе. Сейчас ильх был одет почти так же, как другие горожане.

Только на плечах плащ с белым мехом и края рубашки вышиты голубой и серебряной нитью. На тяжелой железной бляхе пояса скалился дракон. — За такие слова можно и без головы остаться. Мы и так многое стерпели от людей из-за тумана. Оскорбление наших традиций, жадное любопытство, попирание порядков… Не знаю, как Сверр это выдержал. Я бы оторвал вам всем головы, да и дело с концом!

Я судорожно вцепилась в оконце.

— Значит, все, что мы видели, было враньем? Представлением?"

"— Много вам чести, такое представление устраивать! — фыркнул Ирвин.

 — Вы всего лишь увидели южное племя. У них другой язык и другой образ жизни, но основные законы фьордов мы чтим одинаково. И, кстати, попридержи язык, в том племени я родился. — Он успокоился и снова стал нагло-насмешливым. — Почему ты в этом сарае? И где твои друзья?

— Здесь только я. — Голос дрогнул, и я закашлялась. Похоже, все-таки замерзла… Приступ скрутил так, что я согнулась, а когда снова выпрямилась, Ирвин уже входил в комнатушку.

Осмотрел мои босые ноги, растрепанные грязные волосы, рваную одежду. И приказал:

— Иди за мной. Живо!

— Ирвин-хёгг, но риар велел… — начал топчущийся у входа детина. И осекся, увидев взгляд Ирвина. Я поспешно выскочила из клетушки, решив, что с блондином точно лучше, чем здесь.

Ильх шел не оглядываясь, я неслась следом, подпрыгивая от камушков и ветра. Здесь, в Нероальдафе, было холоднее, чем на землях племени у подножия Горлохума. Интересно, как далеко мы сейчас от тумана?

Мы прошли вдоль каменной стены, местами увитой плющом, свернули, пересекли широкий двор.

Встречные люди бросали на меня заинтересованные взгляды, я в ответ таращилась на них. Люди… на вид — люди. Мужики, женщины в платьях… заняты обычными делами, кто боевой топор чистит, кто скотину кормит, кто к телеге колесо прилаживает… Никакого пламени, когтей и клыков. Да и злости я не видела, скорее, на меня поглядывали с обыкновенным любопытством и даже добродушной насмешкой.