Проникновение

Дзинь! Я снова повела бедрами, заставляя ильха зарычать и вцепиться в мои бедра. Дзинь-звинь! И он приподнимается, жадно целует губы и стонет, когда я снова опускаюсь, но уже соединяя тела… Мой стон он слизал языком и начал двигаться, удерживая меня. Золотые монеты жестко терли кожу при каждом толчке, но ни я, ни он не могли остановиться, чтобы убрать их. Сильные руки, мощные проникновения, нежные губы… Невероятные ощущения вытесняли страх и дарили мне новые воспоминания. И я кричала, ловила губами его стоны и хрипы, совершенно потерявшись в чувственном удовольствии близости.

Наш пик наслаждения снова показался мне извержением вулкана, и я обмякла, растянулась на груди Сверра, все еще ощущая внутри его пульсацию и свою дрожь. Ленивая нега растеклась по телу, мыслей не осталось… Риар тоже замер, тяжело переводя дыхание. Золотые глаза сияли удовольствием и искрами затихающей ярости. Черный хёгг успокоился… А во мне больше не было злости.

Но стоило подумать об этом, Сверр приподнялся и встряхнул меня.

— Не спи! Ты не сказала мне!

— Что не сказала? — ошалело повторила я.

— Что ты принадлежишь мне!

Я вынырнула из своей неги и сжала зубы, чтобы не ответить. И снова не послать этого собственника-дракона куда подальше. Он перевернулся на бок, подгреб меня под себя, сжал пальцы на ягодицах. Лизнул щеку.

— Скажешь, — протянул уверенно. — Скажешь, лильган. — И улыбнулся, рассматривая меня. Глаза ильха сейчас казались двумя начищенными монетами, и я даже удивилась, что могла принять их когда-то за человеческие.

Вот уж нет!

Сверр снова тронул мои распухшие губы. Лицо его стало насмешливым и удивленным.

— Это самое порочное, что только можно придумать, — протянул он. — Ощущать твой язык у себя во рту.

Задумался. Втянул воздух. В золотых глазах искрами вспыхнули догадки.

— Или не самое порочное, — озадаченно протянул он. — Но это я испробую с тобой чуть позже, лильган. Утром.

Он прижал меня к себе, закрыл глаза. И, похоже, собрался просто уснуть! После всего!

— Мне надо в душ, — пробормотала я, пытаясь отодвинуться.

 — Ну, то есть… м-м-м… лохань? Корыто? Таз с водой?

— Нет, — отрезал Сверр. — Утром.

— Мне надо сейчас, — упрямо повторила я. Устало закрыла глаза. События понеслись в голове хороводом разноцветных лоскутов. Совет, Академия, полет, кладовка, шатия… Он. Слишком много всего. Тело и разум требовали передышки. Но я не могу уснуть так.

Снова дернулась, пытаясь выползти из-под придавившего меня тела.

— Завтра! — рявкнул Сверр, не открывая глаз.