Проникновение

После пробуждения Горлохума она уплотнилась и даже сдвинулась немного в сторону пустынных земель на стороне конфедератов. Так что это послужило аргументом в наших доводах. Люди прогресса пока не знали, как бороться с этим явлением. Ну и, конечно, не последнюю роль сыграло мнение общественности. Я убедила вернуть пленников, в первую очередь — ученых. Авторитет Андерса и Максимилиана в научном мире все же был весомым, и люди прислушались к тому, что они говорили. Наши цивилизации были разными, но это не означает, что мы должны стать врагами.

По крайней мере, многие из нас старались сохранить пока хрупкий, но такой желанный мир.

И результатом переговоров стала первая группа мужчин и женщин, согласившихся переселиться во фьорды. Тридцать пять представительниц слабого пола и всего трое мужчин. Я качала головой, когда думала об этом. Почему-то именно женщины оказались теми, кто решил найти свое счастье в новом мире и согласился жить по местным обычаям. Они знали, что вернуться в Конфедерацию уже не смогут, это было обязательное условие совета хёггов.

Драконы не готовы были делиться своими тайнами.

Зато за каждого добровольца драконы платили золотом, алмазами или другими сокровищами.

Возможно, желающих было бы больше, но обязательным условием переселения была невосприимчивость к драконьему зову. Фьордам нужна была свежая кровь.

Я одернула подол простого светлого платья и, не выдержав, обернулась. Сверр стоял сзади, как обычно. На миг я застыла, не в силах поверить в происходящее.

Реальность дрогнула, и я вдруг с какой-то острой, жалящей ясностью осознала, насколько изменилась моя жизнь. Раньше в ней была лишь наука. А теперь?

Сверр улыбнулся и, шагнув ближе, обнял за плечи.

— Не волнуйся. Если они нам не понравятся, отдадим их в то самое племя. Пусть там на шатии пляшут.

— Очень смешно, — фыркнула я. И посерьезнела. — Может, мне не стоит встречать гостей? Боюсь испугать…

Сверр поцеловал кончик моего носа.

— Хватит, Лив. У тебя самые красивые глаза и волосы на фьордах.

— Они красные, — напомнила я.

— Да? — изумился ильх. — Надо же. Не замечал.

Я толкнула его локтем в бок и вздохнула. Да, мои пряди, как и радужки, приобрели цвет темного багрянца, в масть моего хёгга.

— Ты самая красивая женщина обоих миров, — шепнул Сверр. — И неважно, какого цвета твои глаза. Мне нравятся любые. — И добавил недовольно: — И не только мне. В Варисфольде уже поставили статую в твою честь.

Я закатила глаза. Видела я ту статую.