Названивать Варе, Олегу или самой Соне с вопросом «где» – нет никакого желания. Сам чувствую, что излишний контроль – путь в никуда. Хотя о чем я? Вся моя жизнь медленно и верно идет в никуда. Наступил такой момент, в котором абсолютно все кажется беспросветным. Для меня – беспросветным, потому как для Сони – все совершенно наоборот. Казалось бы, я ведь должен радоваться ее успехам, но не получается в полной мере, просто потому что я для нее кто угодно, но не муж. Сосед по комнате, которого в последнюю неделю она точно избегает.
Правда, общается весьма мило. Более того, я бы сказал, что я сосед, которому временами она очень даже доверяет. На этом все. Если первый месяц ее злость, психозы и истерические загоны я списывал на трудности в реабилитации, что, собственно, так и было, то последние пару недель – этого всего уже нет, передо мной шелковая Сонечка. Шелковая Сонечка, у которой кроме готовки получается абсолютно все. И на самобичевание и другие загоны у нее нет ни минуты свободного времени.
А если и есть, то меня она в эти считанные минуты либо избегает, либо принимает за какого-то дружочка. В этом и есть самая большая загвоздка. Я ей – не друг.
Чувствую, что еще какие-нибудь полгода и она ускользнет. Просто окончательно встанет, пусть и не самой уверенной походкой, но гордо поковыляет на своих двух. Я ей на хрен не сдался. Ни под каким соусом. Иногда мне кажется, что еще чуть-чуть и я сорвусь. Нарушу свои же слова и обещания и трахну ее, не взирая на то, чего хочет она. Точнее не хочет.
Нет, надо называть вещи своими именами – я ее тупо изнасилую, потому что как это не вуалируй – так это и зовется. И ведь не секс мне как таковой от нее нужен, хотя уже и он становится тем, о чем так или иначе думаешь чаще, чем надо. Жизненно-необходимая потребность заключается в том, чтобы поставить на ней клеймо, а не просто иметь печать в паспорте.
Ставлю уже пустой бокал на стол и откидываюсь на кресло, прокручивая обручальное кольцо. Не так я представлял себе свою жизнь.
Совершенно не так. Новый паспорт, печать, фамилия, кольцо – не сделали Соню моей женой. Это же нонсенс – спать в одной кровати столько времени и ни разу не залезть в трусы собственной жены. Кому скажи – не только не поверят, но и обсмеют. И правильно сделают. На кой черт я согласился играть в это благородство? Хотя, что уже говорить, если выбранная мной модель поведения сдержанного добряка-терпилы крепко засела в Сониной голове. Сам налажал, сам и расхлебывай.
