— Но сейчас, если я не ошибаюсь, на дворе декабрь...
— Накануне йуля — Нового года.
— Так, так... — Даша задумчиво качала ногой. — Все это как-то странно. Где Скандинавия, а где Франция, это во-первых. А во-вторых — зачем демонам деньги?
— На деньги, а драгоценности! — пастор потряс сухой рукой. — Они безумно падкие на золото и драгоценные камни. Вспомните истории о гномах, хранящих сокровища под землей. Ради них они готовы абсолютно на все — злые женские демоны добывают драгоценности любым способом: обманом, кражей.
Они готовы за злато обольстить, совратить и...
— Да, да, я в курсе, — перебила Даша. — Женские демоны, что с них взять. Но вы не ответили мне, что они во Франции делают.
— Не забывайте, что по ту сторону горы находится Швейцария.
— И что?
— А вы не воспринимайте Швейцарию, как Швейцарию.
Бедная женщина ощутила легкое головокружение.
— Интересная мысль. А как мне ее воспринимать?
Пастор наклонился еще ближе и прошептал:
— Как новую родину свенов.
В голове зашевелились остатки знаний истории древнего мира.
— Это вы к тому, что Швеция и Швейцария...
— Именно. Германцы принесли сюда этот культ из Скандинавии — утробы народов.
— Господи, как все сложно, — вздохнула Даша.
Общая история не была ее сильной стороной. Но все же кое-что из курса она помнила. Насколько можно было понять, речь шла о Великом переселении народов, когда со Скандинавского полуострова, действительно, как из утробы мира, выходили все новые и новые волны переселенцев, захватывая плодородные земли центральной Европы.
Варвары стирали с лица земли старые тысячелетние цивилизации, меняя ход истории. И получается, что действительно, если демоны следовали за людьми, то вполне могли оказаться в здешних краях. Но это только если в них верить.
Пастор внимательно следил за выражением ее лица.
— Мне стоило огромных усилий, чтобы наконец найти то место, где они отправляют свой омерзительный культ. И я хочу покончить с ними.
— И как же вы собираетесь это сделать? — Даша внезапно испытала жутковатый восторг.
Разумеется, она не верила ни в каких демонов. В то, что соседка может сглазить, или волосы нельзя давать стричь кому попало, — в это она верила свято, но вот в персонифицированное зло — с трудом. И в то же время в глубине души она не исключала реальности всей этой истории, и потому ее страшила возможность очутиться в центре демонических распрей.
— Я не могу вам этого сказать.
