— Трудно сказать. — Полетаев посмотрел на нее из-под сплетенных пальцев. Посмотрел как-то очень странно.
— Что значит «трудно сказать»?
— То и значит. Его нет в номере.
— Может просто не хочет открывать.
— Вряд ли. Дверь была открыта. Я зашел.
— И что?
— Все вверх дном, а самого его нет.
Даша с ужасом посмотрела на стену, разделяющую номера.
— Что это значит?
— Все что угодно. Начиная с того, что он действительно хотел тебя убить, но когда у него это не получилось, попросту скрылся и, заканчивая... — Полковник выразительно замолчал.
— Ты хочешь сказать...
— Я хочу сказать, что пока ясно только одно: пастор Хахенникен — исчез.
Спустив с кровати ноги, Даша нахмурилась.
— У него кто-то был.
— Что?
— Когда я пришла, у него в номере находился кто-то еще. Именно поэтому пастор меня и не впустил. И, скорее всего, это была женщина.
— Почему именно женщина? — быстро переспросил полковник.
— Я помню, меня удивил запах. Такой сладковатый, странный запах...
— Запах духов?
Даша хмурила бровь.
— Даже не знаю... Это был парфюмерный запах, но для духов, пожалуй, несколько странный. Где-то я его слышала...
— Может, это было не из его номера?
— Нет, нет, запах появился именно в тот момент, когда он открыл дверь. Я помню, что меня это тогда очень удивило, но я не успела ни о чем спросить — пастор меня буквально выставил.
— Тогда вероятно это был запах одеколона, — предположил Полетаев. — Он мог воспользоваться им сам или в гостях у него все-таки был мужчина.
— Нет. — Даша упрямо сжала губы.
— Это не был запах одеколона.
— Хм. — Полковник внимательно посмотрел на нее. — Значит, насчет духов ты сомневаешься, а по поводу одеколона уверена?
— Да. С одной стороны, запах не был дешевым, но он был слишком сладким. Я не представлю, чтобы так пах мужской одеколон. Я его где-то недавно чуяла, совершенно точно...
Полетаев демонстративно изобразил скепсис.
— Твои рассуждения, конечно, весьма занимательны, если бы они имели хоть какое-то практическое применение.
Ты даже не можешь сказать, чем пахло. Может ладаном?
— Нет. — Даша досадливо поморщилась. — Теперь буду мучиться, пока не вспомню.
— Надеюсь, умрешь ты все же успокоенной. — Полковник хрустнул пальцами и цепко глянул на собеседницу. — Ну что, пришла пора поговорить начистоту?
Слово «поговорить» резануло. Какие могут быть разговоры, когда такое происходит?
— Как, ты не хочешь сообщить об исчезновении пастора полиции?
— Не имею ни малейшего желания.
— Но...
