Желания у нее были, но все больше гастрономического характера.
— Начнем. Только предупреждаю сразу — много от меня не ждите.
— Не стоит настраиваться на негативный лад. — Теплые бархатные глаза глянули ободряюще. — Понимаете, для следствия весьма важно установить весь круг причастных к данному инциденту...
— Круг? — Несмотря на данное самой себе обещание покончить с этим делом как можно быстрее, Даша не удержалась от реплики: — Кого вы называете кругом, позвольте узнать, — двух человек, включая погибшую?
Полицейская художница улыбнулась еще шире.
— Это просто речевой оборот, — спокойно заметила она. — Кроме того, вы могли заметить неподалеку и других людей. Возможно, вам удастся вспомнить кого-то еще.
— Я и этих двоих помню плохо. — Даша старалась не смотреть на соседние столы — запахи еды сводили с ума. — Послушайте, а может вам поискать других свидетелей?
— Инспектор именно этим и занимается. — Тонкие руки легко порхали над листом бумаги, размечая основные линии. — А пока он делает свое дело, мы попробуем сделать свое.
Шеф сказал, что вы сомневаетесь, что видели именно миссис Бредли, поэтому начнем с женщины. Не могли бы вы подробно описать все, что помните о ней: рост, форма лица, цвет волос, разрез глаз.
— Разрез глаз... — эхом отозвалась Даша. — Черт побери!
Художница удивленно подняла глаза.
— Простите?
Даша молчала.
— Продолжайте, я слушаю вас. — Луиза вновь вернулась к рисунку, но движение рук стало чуть медленнее, настороженнее.
— Вы, наверное, не знаете с чего начать? Давайте попробуем с формы лица.
Но Даша продолжала неподвижно смотреть на середину стола.
— Мадемуазель Быстрова, — художница постучала кончиком карандаша, привлекая внимание. — Почему вы молчите?
Прикрыв ладонью глаза, Даша сжалась.
...Нужно быть законченной идиоткой, чтобы просить описать разрез глаз у человека, находящегося на расстоянии трехсот метров. Не говоря уже о цвете волос, скрытых шапкой. Проблема в том, что на идиотку эта красотка совсем не похожа.
Тогда зачем задает столь бессмысленные вопросы?..
Догадаться не трудно — она пытается подловить ее на мелочах и уличить во лжи. Из чего следует, что полиция ей не верит. Но почему?!
Потому, что она соврала при первой встрече. Раз соврала, значит что-то скрывает. И, возможно, теперь они всерьез полагают, что она обеспечивает кому-то алиби или того лучше — сама является убийцей. Отличная мысль. Для местной полиции, разумеется.
