— Послушайте! — страшным голосом кричал кто-то из гостей, судя по выговору и бешеному темпераменту, итальянец. — Вы выбираете Санта-Клауса, словно президента республики. Ну какая разница, будет высокий или молодой? Главное, чтобы он был мужчиной!
Даша невольно ухмыльнулась — какие странные темы, однако, здесь обсуждаются.
Раздался хохот, крики поддержки и возгласы неодобрения одновременно.
— А я протестую, мистер Салино! — вскочила светловолосая худосочная особа в возрасте, который даже Бальзак не рискнул бы поименовать в честь себя.
— Почему обязательно мужчина? Что за дискриминация?
— Потому что это Новый год, а не митинг суфражисток, синьора.
— Не смейте называть меня так! — взвизгнула дама. — Я англичанка и горжусь этим! В нашей стране никто бы не позволил разговаривать с женщиной в подобном тоне. Кроме того, я всю жизнь хотела побыть Санта-Клаусом.
— Тогда для начала вам придется отпустить бороду, синьора!
Снова раздался взрыв смеха.
Даше пришлось поставить бокал на стойку, чтобы не расплескать вино.
— Простите, но я согласен с мисс Кроуль.
Темноволосый мужчина с усами культуриста конца девятнадцатого века сделал галантный полупоклон в сторону англичанки. Его лицо показалось знакомым.
— Всю жизнь мечтал загадывать новогоднее желание на чьих-нибудь нежных коленях. Довольно с меня бородатых старцев!
— Ура, Гастон! Долой старцев! — закричали сразу несколько мужчин, воодушевленные открывшейся перспективой."
"Услышав его имя, Даша сразу же вспомнила: тот самый, на которого утром обратила внимание фрау Мюльке во время завтрака.
— Но, синьоры, — не унимался итальянец, — существуют же традиции...
— Бросьте, традиции существуют, чтобы их нарушать.
Тогда итальянец предпринял тактическую хитрость:
— Если вам так необходима женщина, — елейным голосом пропел он, — то обещаю: к вам придет наша фея Бефана.
— Я прошу прощения, а сколько вашей Бефане лет? — пробасил Дебузье, не отрываясь от карт.
Итальянец за словом в карман не полез:
— Почему бы вам не задать тот же самый вопрос мисс Кроуль?
— Ну знаете ли!
Неизвестно, чем бы закончился спор, если бы пастор неожиданно не поднялся со своего места.
Даша автоматически соскочила с табурета, но сделала она это так неловко, что грохотом привлекла внимание спорящих.
Они тут же притихли и повернули головы в ее сторону.
— Вы что-то хотели сказать, синьорина? — спросил Салино.
— Нет, то есть да... — Даша смотрела вслед удаляющейся фигуре в черном. «Идти за ним или нет?» — Я просто подумала...
