Пропавшие без вести

Должно быть, по тем самым танкам, которые маскировались в лесу! — возвращаясь в блиндаж, сказал Бурнин, зараженный приподнятым настроением связных красноармейцев.

Но начальник штаба только нетерпеливо махнул на него рукой, напряженно слушая телефонное сообщение.

— Куда ранен? Чем? — спрашивал он. — Тяжело?.. Немедленно эвакуируйте в тыл… Почему нельзя?.. Ну, подайте туда броневик… Как так — у Острогорова броневик?! А врач где?.. Едет? А первая помощь оказана?.. Без сознания?.. Доложите немедленно, что делается на «Дунае», какова обстановка.

Каждые четверть часа докладывать о состоянии командарма.

Балашов положил трубку и откинулся к спинке неудобного, топорной работы кресла, кем-то затащенного в блиндаж.

— Та-ак! — протянул он в тяжелой задумчивости и секунды четыре молчал. — Так, так, та-ак! — повторил он и пояснил: — Вот, Бурнин, на передовом КП лежит без сознания Ермишин — ранен осколком в голову. Доктора вызвали, но еще не прибыл. Острогоров выехал на НП «Дуная». Связь «Ангары» с «Дунаем» потеряна.

А Ивакин еще неизвестно где, где-то в пути…

Балашов замолчал, и Бурнин не знал, что сказать ему. Что творилось сейчас в уме Балашова? С этой минуты он становился командующим. Что он предпримет?

Бурнин схватил телефонную трубку, вызвал начальника связи.

— Да что же это творится со связью, товарищ полковник! Ермишин ранен. Острогоров выбыл с «Ангары» на «Дунай», а связь порвалась! С правым флангом тоже нет связи. Бой по всем направлениям, а КП оторван! Примите же меры!

После двух залпов «PC» все словно замерло в проводах «Дуная» и «Днепра», а фронт полыхал грозою, небо мерцало, как в летнюю ночь от зарниц.

Бурнин переживал всю тяжесть положения Балашова: что, в самом деле, ему предпринять, когда неясна картина, непонятно происходящее?!

В течение последних двух с лишним часов Балашов был в смятении, не мог спокойно работать. Собственно, это началось еще раньше, когда он понял, что батальоны пополнения, полученные из фронтовой запасной дивизии, то есть два стрелковых батальона и оба дивизиона «PC», Ермишин умышленно придерживает возле передового КП.

В стиле командования Рокотова не было никаких авантюрных трюков. Все и всегда было ясно и отчетливо для наштарма. Рокотов требовал ясности и точности также во всей работе штаба. Теперь же здесь совершалось что-то нарушавшее привычные и общепринятые нормы отношений.

Балашов подумал, что, может быть, в этом выражается недоверие лично к нему.