Пропавшие без вести

Штабная работа шла четко проверялась, связь из новых КП с запасного рубежа обороны, докладывали об уничтожении танков противника в глубине плацдарма, доносили о прибытии на запасной рубеж представителей отходящих дивизий, информировали о подвозе припасов из тыловых баз туда же. Но вместе с тем сообщали о непорядках: на одной из дорог образовался затор и каша из отходивших с разных направлений тылов. Переправу забили. Отход войск угрожал затянуться до утра, когда появится авиация немцев.

И вдруг в телефонной трубке, взятой Бурниным, возник ясный знакомый голос Чебрецова:

— Анатолий, здравствуй! Дай первого.

Можно?

Балашов с нетерпением схватил трубку.

— Товарищ первый, докладываю. Пересек магистраль, возвращаюсь к исходному рубежу. Части в порядке. Движение происходит нормально. В соприкосновение с противником не входили, потерь нет.

— Стоп! — перебил Балашов. — Ваш исходный рубеж займет часть Волынского. Вам приказываю следовать к юго-востоку, иметь Волынского правым соседом.

Задача — занять оборону с юга, не допустить прорыва танков и пехоты противника на тылы армии. Обеспечите левый фланг на подходах с Дорогобужского тракта и организуете противотанковую оборону.

— Слушаюсь! Разрешите выполнять! — живо спросил Чебрецов.

— Выполняйте. Поддерживайте со мной непрерывную связь. До свидания, — сказал Балашов.

Он ревниво вслушивался в интонации Чебрецова. Комдив имел основания быть недовольным: его бойцов и командиров нервировали, дергали, гоняли всю ночь, бессмысленно утомили.

Но нет, он был бодр, четок, спокоен. Может быть, что-то ему разъяснил Ивакин…

Перед рассветом радио, телеграф, телефон — все опять особенно оживилось: поступали доклады о выходе отдельных частей на запасной рубеж. Но арьергарды не имели сил сдерживать вражеский натиск. Части отходили с боями, в тяжелых условиях и почти на всех направлениях были не в состоянии оторваться от противника. Только ночь кое-как помогала.

Если бы наступило еще туманное утро! Только бы над днепровской лощиной продержался с часок еще после рассвета туман, который прикрыл бы отходящие части от авиации!

В пять часов утра Чебрецов наконец сообщил, что достиг указанных рубежей, развертывает боевые порядки.

Бурнин едва доложил о нем Балашову и не успел облегченно вздохнуть, как начальник контрольного дорожного пункта с направления дивизии Дурова вызвал его в крайнем волнении.