Пропавшие без вести

— Разрешите, товарищ командующий, я съезжу в Туманово сам.

— Нет, отставить! Пошлите из БТБ человека. Бронетанковый батальон у нас только в названии остался: три снятых с вооружения танкетки да четыре захудалых броневичка. Пусть уж ребята из БТБ и встречают танки! — приказал Балашов.

Помначштаба бронетанкового батальона капитан-танкист с группой бойцов немедленно выехал в Туманово. Балашов особенно строго его наставлял, чтобы обеспечить выгрузку танков зенитною обороной.

Уже к концу ночи Бурнина потребовали на узел связи.

Капитан-танкист сообщил, что часа три назад воздушной бомбардировкой разбито два поезда, шедших к фронту, разрушено железнодорожное полотно и связь прервалась еще много дальше к востоку.

Бурнин передал приказ всей встречающей танки группе выехать дальше к востоку, но во что бы ни стало танки встретить, обеспечить прикрытием от авиации и проводите в расположение армии…

Принятие новых решений о переходе к активным действиям имело смысл отложить до прибытия из Москвы танков.

Однако ждать их в бездействии тоже было нельзя. Утром следовало готовиться к новому грозному натиску танковых сил фашистов. Больше всего Балашов остерегался их с бывшего плацдарма своего южного соседа, откуда они должны были попытаться выйти к дорогам. Там теперь главным заслоном стоял Чебрецов.

Балашов приказал Бурнину вместе с представителями артиллерии проверить еще до рассвета готовность противотанковой обороны с юга.

Балашов, Ивакин и Чалый решили использовать время, оставшееся до утра, чтобы подчинить единому плану обороны и единому управлению штаба армии все наличные силы на прилегающем пространстве, а в первую очередь — только что пришедшую с севера дивизию соседа, которая, видимо, безуспешно продолжает искать связи с управлением своей армии.

Ивакин взял на себя связаться с артиллерийской частью капитана Юлиса и организовать ей надежное пехотное прикрытие.

Пользуясь наступившим затишьем, Балашов поехал в отброшенную к югу дивизию соседа, которая расположилась по противоположную от штаба армии сторону главной асфальтовой магистрали.

С одним автоматчиком и тем самым молоденьким лейтенантом, с которым выехал в первый раз из Москвы, Леней Вестником, Балашов по ухабам проселков ехал в тумане рассвета к северу. Был последний час предутреннего затишья, когда совсем не слышно ни артиллерийской, ни пулеметной стрельбы.

Но в мутном тумане в кустах и овражках не спали люди. Шла какая-то странная, таборная жизнь.