Пропавшие без вести

Последующие занятия убедили его, что эти сомнения не случайны. Особое возмущение вызывало у Зубова то, что комбриг Балашов говорил не в академические часы, а особенно в перерывах между занятиями, отвечая на отдельные вопросы слушателей. Эти беседы произвели на Зубова впечатление, что, поработав в Германии, Балашов струсил перед вермахтом, или — даже переметнулся в фашистский лагерь, о чем Зубов подал тогда же рапорт.

Как коммунист и командир Красной Армии, Зубов считал своим долгом предупредить органы безопасности, что занятия, проводимые комбригом Балашовым, размагничивают волю командиров, расшатывают их уверенность в мощи Красной Армии.

Балашов явно преувеличивает значение германской военной касты, особенно ярко расписывает слаженность в тактическом взаимодействии разных родов войск вермахта. Во время одной из таких бесед комбриг Балашов сказал, что в случае войны мы окажемся перед фактом множественных прорывов фронта, если не сделаем решительного скачка в области развития авиации и танкостроения, в противотанковых средствах и насыщении пехоты автоматическим оружием и если не пройдем в организованности нашей армии «десятилетку в три года».

На вопрос слушателя академии майора Зубова: «Неужели мы так уж от немцев отстали, товарищ комбриг?» — Балашов ответил: «В технике и организованности? Недопустимо отстали!» На дальнейший вопрос: «И в технике, и в тактике?» — Балашов ответил: «Без организованности, без современной техники даже самая умная теория тактики не поможет.

Опыт закидывания противника шапками осужден историей русско-японской войны еще в начале столетия».

Каждое слово этого протокола врезалось в память Балашова.

«Балашов, что вы скажете в свое оправдание?» — спросил следователь.

«Товарищ Зубов правильно передал факты», — сказал Балашов.

«Сволочь тебе товарищ!» — выкрикнул Зубов.

И только тут Балашов почувствовал, что обвинения Зубова приняты следствием очень серьезно.

«Свидетель Зубов, держите себя в руках, — остановил его следователь.

 — Значит, вы, Балашов, не отрицаете показаний свидетеля Зубова?» — сухо спросил следователь, так, будто бы только что младший по званию военный не оскорбил при нем старшего командира.

«Фактов не отрицаю, но толкование их совершенно неправильно», — едва сдерживаясь, сказал Балашов.

«Об их толковании поговорим отдельно, — остановил следователь. — Товарищ Зубов, вы ничего не хотите добавить к своим показаниям?»

«Добавлю, — сказал тот.