Пропавшие без вести

— Установите связь с нашим штабом. Начальник штаба — полковник Чалый Сергей Сергеевич. Дайте карту. Штаб армии здесь, — указал Балашов.

— Слушаюсь! Буду держать связь с полковником Чалым. Сейчас прикажу тянуть провод, вышлю связных, — как показалось Балашову, с подчеркнутой четкостью ответил полковник.

— И с соседями организуйте, конечно, связь. Как у вас стыки с соседями? Взаимодействие есть?

— Укрепляем, товарищ командующий. Недавно был у меня полковой комиссар из ополченского штаба, начальник политотдела. Оставил для связи политрука.

У нас с ними разграничительная линия проходит по реке. Река для меня включительно.

— Свяжемся с ними тоже, — сказал Балашов. — А как тут у вас противник? Танки были?

— Нет, только отдельные группы разведчиков, — отвечал Зубов. — Оборона надежна. Стоим на хороших позициях. За эти сутки у нас все пристреляно. Из отходящих подразделений и дезорганизованных групп бойцов формирую себе пополнение. Сформировано два батальона. Можем держаться.

— Продолжайте поиски связи со своей армией.

Что будет нового — немедленно докладывать мне. С нашим штабом связь держать, как положено… До свидания, товарищ полковник, — заключил Балашов и с облегчением шагнул к выходу.

— Товарищ командующий! — вдруг почти выкрикнул Зубов. — Разрешите к вам обратиться…

— Слушаю. Обращайтесь.

— Я хочу вам сказать… Я должен сказать, товарищ генерал, что жизнь научила многому. Вы тогда были правы, а я неправ.

— Я это знал и тогда, — сказал Балашов, стараясь держаться спокойно, хотя голос его чуть дрогнул.

— Да, но я вам хочу сказать, что теперь и я это тоже знаю, — отчетливо произнес Зубов, как и тогда, четыре года назад, глядя прямо ему в глаза.

— Ну, это уж ваше личное дело. Лучше поздно, чем никогда… До свидания, товарищ полковник!

— А вот сейчас вы неправы, товарищ командующий, — настойчиво сказал Зубов.

— Почему? — Балашов еще задержался.

— Я эту горькую для меня ошибку признал. Вы считаете, что я должен носить всегда в себе эту рану? Я был честен тогда и честно сказал вам сейчас.

— Ни на одно мгновение, товарищ полковник, я и тогда в вашей личной честности не сомневался, — ответил ему Балашов. — Не знаю, чьи раны больнее, но думаю все же, что старые раны не помешают нам с вами крепко драться против фашистов.

Балашов вскинул руку под козырек и вышел из блиндажа.

Надо было уже торопиться пересечь обратно шоссе до наступления боевого дня. Машина катила по прежней дороге, мелькали все те же кучки людей у дымящих костров.