Пропавшие без вести

Последний час был не близок, и оттянуть до мыслимого предела этот последний час, не свой лично, а последний час организованного сопротивления сохранившихся армейских частей, — выполнение этой задачи целиком занимало весь его ум, волю, энергию.

В ту минуту, когда Балашов принял командование, он ожидал, что катастрофа совершится стремительнее и страшнее. Живое вмешательство Ивакина, оказавшегося на западе, спасло положение в первый момент. Возвращение Чебрецова, удачный подход частей Зубова, энергичные комплектования пополнения из отходящих бойцов, стойкость московских ополченцев, подброшенных в пополнение частям Чебрецова, — все это привело к обстановке значительно лучшей, чем та, которую Балашов вообразил вначале.

Потому у него были все основания радоваться каждому новому часу боевого сопротивления подчиненных ему частей, и он верил в успех готовящейся ночной операции. А во всей фигуре и в мертвых движениях Острогорова, в его скупых, отрывистых фразах, в глазах были пустота и угнетенная безжизненность шока, которая наполнила Балашова томящей тревогой.

— Устал ты, Логин Евграфович? — с братской заботливостью сказал Балашов. — Чаю крепкого тебе прежде всего или водки?

— Не надо мне чаю, ни водки…

— Спать? — спросил Балашов.

— Нет, спать я не буду. Хочу знать, что творится. Каким вы чудом стоите? Что на востоке? Москва как? — нетерпеливо хрипел Острогоров.

— Стоим, видишь сам. По радио будем слушать Москву. В нормальный час примем по радио сводку, — сказал Балашов.

— Значит… вы справились тут… А я вот все шел по этой длинной-длинной дороге, — заговорил Острогоров, тяжело ворочая языком и делая глотательные движения.

 — Да… по длинной-длинной… и думал: не справился я… провалился, пропал… Да, пропал… А как хотел тебе доказать… Вот так мне всю жизнь во всем не везло…

Острогоров тяжело положил голову на руки, отвернув от Балашова лицо.

Чувство мучительной тяжести еще больше навалилось на Балашова, но он сделал усилие, чтобы бодро и строго сказать:

— Слушай-ка, Логин! Генерал-майор! Опомнись! Мы же заранее понимали, что возможен фашистский прорыв, намечали меры.

Расскажи-ка, что же случилось, как это вышло, что немцы нас смяли так сильно? Когда ты расстался с Ермишиным?.. Видишь, нам тут удалось кое-что подобрать, построить… Ведь деремся! Ночью выбьем парашютистов из Вязьмы и город займем, а с городом и укрепленный район…

— Разрешите, товарищ командующий? — внезапно громко у входа раздался голос капитана Малютина.