Пропавшие без вести

Ведь если сохранившиеся красноармейские части на этом пространстве обойдены фашистскими танковыми дивизиями, то они уже перестали иметь значение как части, обороняющие дальние подступы к Москве. Значит, прорыв на восток — единственная верная задача. Но неужели же так и покинуть ту группу войск, которые брошены Острогоровым и до сих пор не пробились с запада?! Ведь все-таки там пятнадцать — двадцать тысяч бойцов, ну пусть теперь десять, даже пять тысяч… Отступать без них? Сутки назад Ивакин снова направил на запад разведчиков — группу бойцов-коммунистов — с задачей во что бы ни стало установить связь с этими войсками.

Но в те же последние сутки звуки артиллерийских боев переместились с запада на север. Кроме того, было откуда-то перехвачено несколько фраз радиограммы о выводе из района Вязьмы какой-то армейской группы. Может быть, сам фронт организует выход соседних армий?

Помехи в эфире стали еще чувствительнее. Немцы, должно быть, специально стремились нарушить радиосвязь отрезанных войск.

«Окружение! — прямо и честно сказал себе Балашов.

 — На московские танки надеяться нечего. Мы в окружении…»

В блиндаже штаба армии, куда Балашов после полуночи возвратился с КП Чебрецова, сидел Ивакин. Перед ним стоял молодой, чернявый, хмурого вида, плотный политрук, явно в чем-то провинившийся и арестованный, приведенный в штаб лейтенантом-контрразведчиком, который присутствовал тут же.

— Мы тебе не помешаем, товарищ командующий? — спросил Ивакин, — Может быть, отдохнешь? Мы перейдем,

— Нет, заканчивай.

Что тут за дело? — спросил Балашов,

— Вот задержан товарищ. Ездил в тылах по частям, самочинно требовал выслать из каждой части по одному политруку для какого-то самозванного штаба. В одном, в другом месте его послушались, даже политруков направили по его требованию. А в третьем или четвертом сообразили, забрали. Обвинили, что он фашистский шпион, даже хотели на месте его расстрелять. Есть у нас любители скорой расправы… Хорошо комиссар Чебрецова вмешался, вызвал меня к телефону.

Я приказал задержанного доставить. Документы в порядке, а действия не по Уставу… Прямо скажу, политрук, что действия ваши странные! — обратился Ивакин к чернявому политруку.

Задержанный политрук угрюмо молчал.

— Кто вас послал по частям? Для чего и куда отзывать из частей политруков? — спросил его Балашов.

— Начальник штаба прорыва полковой комиссар Муравьев приказал объехать расположение окруженных, не занятых в обороне частей.

— Погодите, постойте! Не ясно.