Пропавшие без вести

Советские люди верят в прорыв. Я считаю, что правильно они верят, товарищ дивизионный комиссар! — горячо сказал Муравьев.

— А вы, значит, решили эту легенду в жизнь воплотить? — перебил Ивакин.

— Почему же не попытаться и воплотить, если легенда хорошая?! Родина и партия не имеют права покинуть эту массу бойцов в окружении… Мы с вами не коммунистами были бы, если бы не сумели осуществить их мечту, если бы растерялись в беде.

— А мы не теряемся, товарищ полковой комиссар! Мы в своей армии на своих местах и деремся! — возразил Ива-

кин.

 — Есть полки и дивизии, есть штаб армии, политотдел, нормальное командование, сборные пункты, которые комплектуют пополнение из отбившихся от частей бойцов. Штабу армии все и должны подчиняться.

— К сожалению, очень много людей остается в лесах в отрыве… А наш долг — всех собрать по возможности! — настаивал Муравьев с прежней горячностью. — «Штаб прорыва» — совсем не плохое название! Главное в нем — вера в прорыв к своим, вера в силу! А то посмотрите, товарищ дивизионный комиссар, — в этих сборищах по кустам каждый этакий лейтенантик с желтеньким клювом критикует, шумит, что его генералы и комиссары бросили, предали.

Вчера мне такого пришлось расстрелять. А жалко!..

— Тыловики! — убежденно сказал Ивакин. — Вы разве не знаете, что генерал-майор Балашов командует армией? Вчера он был днем в частях. С ополченскими полками у нас тоже установлена связь и боевое взаимодействие, но о вашем «штабе» с ополченцами не было разговора.

Какая же задача у вашего легендарного «штаба»?

— Прежде всего, — вселить в людей веру, что существует единый оперативный центр, сорганизовать всюду сборные пункты, чтобы творить из таборов войсковые части, — вот и все… Люди не хотят быть бездельниками. Не они виноваты, что попали в такую кашу. Пока что я выставил восемь заградотрядов, а их надо выставить пятьдесят.

Я не хочу из себя разыгрывать «самостийного атамана». Готов явиться в штаб армии по этому делу в любое время, когда прикажете, товарищ член военного совета. А преступлением большевистскую инициативу я не считаю, — заключил Муравьев.

— Преступления нет, а, говорят, есть нарушение устава, — сказал Ивакин. — Вашего Яшу Климова расторопные люди могли расстрелять как шпиона. Жду вас через час в штабе армии.