Пропавшие без вести

Из восьми сохранившихся наших дивизий эти две — самые сильные. Одну дивизию мы потеряли в боях под Смоленском: полегла до последнего, вместе со штабом, прикрывая отход нашей армии. Пополнений мы просим у штаба фронта…

— Командующий сказал мне сегодня — дадут. Им обещали передать из Резервного фронта, — сказал Балашов.

— Что до меня, я бы пополнил в первую очередь самые обезлюдевшие дивизии — Лопатина, Дубравы и Старюка. Вот они, в центре армии, — указал Острогоров по карте.

 — Кстати, должен сказать, тут, на правом крыле, особенно у Мушегянца, Лопатина и Дубравы, коммуникации слабы. В ходе последних боев они форсировали речку Топь. Мосты сожжены. Навели мы две переправы. По ним и идет подвоз боепитания и продовольствия, а дороги болотисты, слабы.

Бурнин попросил разрешения доложить о только что полученном донесении как раз в эту ночь в район, о котором шла речь, не успели перебросить все грузы до налетов вражеской авиации.

Мясо и хлеб на тот берег теперь будут доставлены только к вечеру.

— Значит, надо еще навести переправу, — строго сказал Балашов. — Заметьте себе, товарищ майор. Как же так — не кормить бойцов?! Надо немедля такие непорядки устранять.

— Да там ведь дорог нет, Петр Николаевич! А что без дорог переправы! Понтонов-то хватит. А там на три дивизии две дороги, — пояснил Острогоров, сердито взглянув на вмешавшегося Бурнина.

Он вдруг снова застыл и ушел в себя.

— Прикажешь сейчас представить тебе начальников отделов и служб? Кстати, можно спросить у начинжа, что он с дорогами тут посоветует, — сказал Острогоров, по-прежнему спрятав свои глаза.

— Вызывайте начальников, — согласился с ним Балашов.

К вечеру Балашов в сопровождении Бурнина и командиров инженерных войск выехал в дивизии для ознакомления с обстановкой на местах.

Новый наштарм подкупал своей простотой. Он совсем не стеснялся расспрашивать о войне, как фронтовой новичок, но вместе с тем проявлял широкие знания и оперативную распорядительность, однако же в иных случаях, не смущаясь, просил совета у младших.

Один из командиров дивизии, полковник Дуров, узнав Балашова, был и обрадовав и почему-то как-то смущен. Бурнин заметил, что Балашов именно с этим старым знакомым держался более натянуто, тогда как с другими — совсем просто.