Пропавшие без вести

Анатолий знал, что в летных частях на их фронте положение очень похожее, и… не дай бог, фашистское наступление приведет к такой же картине… Недаром же, ознакомившись с обстановкой, Балашов стал особенно настаивать на усилении зенитных частей…

Варакиной Анатолий опять не застал и оставил записку:

«Вот я снова в Москве. Миша в добром здоровье. Если хотите поговорить со мной лично, придется вам подежурить у своего телефона. Позвоню в течение дня.

Оказалось, в Генштабе Бурнин должен был явиться в управление кадров, к тому же старому своему знакомцу полковнику, который в прошлый раз поручил ему возвращаться на фронт вместе с новым начальником штаба армии.

Бурнину однако же пришлось ожидать полковника около трех часов, пока тот вернулся с какого-то совещания.

Несколько раз за это время Анатолий пытался добиться по телефону Татьяну Варакину. Но никто ему не ответил.

Наконец полковник явился.

— Идем пообедаем прежде всего, а там уж и деловым разговором займемся, — предложил он Бурнину.

Они спустились в штабную столовую, заказали обед.

И в ожидании, пока подадут, закурили.

— Ну как? Надумал? Интересное назначение у меня для тебя приготовлено, братец! — сказал полковник. — В оперативное управление! Звание подполковника сразу получишь, а там и полковник не за горами…

— Я же тебе говорил, Иван, не стремлюсь я в «высшие сферы», — повторил Анатолий слова Острогорова и оглянулся вокруг, про себя отметив не менее десяти обладателей генеральских лампасов за столиками.

— Вот такие-то и нужны, кто не тянется, не стремится.

Стремятся-то многие, места не хватит на всех! — возразил его старый товарищ. — Нужны те, кто думает о победе, а не о званиях. Я тебе предлагаю поездки по всем фронтам, широту кругозора. Понимаешь, история перед тобою течет, как река на экране. События только еще назревают, а ты их по сотне признаков видишь заранее. Не только сцену, а все за кулисами видишь, и даже сам кое-что творишь!

— Ты что? — удивился полковник.

— Значит, тут, а не там, не на фронте, творится история? Тут даже сам кое-что творишь, а там только пешки, по-твоему?

— Ну, во-от! Скажешь тоже! — смутился полковник.

 — Я тебе о масштабах, о крупных событиях мирового значения, а ты о каких-то противопоставлениях! Я полагал — ты шире мыслишь.

— Ладно, шучу… Понимаешь, товарищ полковник, у меня в природе масштабности нет. Я сижу в штабе армии и тоже считаю, что кое-что сам творю. Не все — кое-что. Главное-то, конечно, творят в окопах. История, брат, по переднему краю шагает.