Пропавшие без вести

Прежде бывало, когда ночные, вернувшись с дежурства, ложились спать, в комнате стоял постоянный шум: стучали костяшками домино, спорили из-за карт, ругались… Теперь же, если кто-нибудь вел себя шумно, ему напоминали:

— Ты что, человек?! Видишь — спят!

Баграмов числился старшим ночным санитаром и бессменно дежурил все ночи подряд. Это устраивало его: в ночные часы он мог выбрать время, чтобы читать и писать, а днем отсыпался. Это устраивало и дежурных врачей, которые были уверены, что Емельян не заснет и при серьезной нужде тотчас же разбудит врача.

Засыпать после завтрака стало уже привычкой Баграмова.

Дней через десять после столкновения с Тарасевичем Емельян только успел заснуть, сменившись с дежурства, не услышал команды «ахтунг» и проснулся уже тогда, когда в санитарское помещение вошли немец-оберштабарцт, комендант лагеря, фельдфебель, унтер, Коптев и Тарасевич.

Баграмов успел в этот момент подняться, как остальные.

«Сукин сын! Вот он со мною и рассчитался! — подумал Баграмов.

 — Мог бы сказать «санитар» — и все, — так нет, подчеркнул, что «шрифтштеллер»!»

— Schriftsteller?! — удивился немец и обратился прямо к Баграмову.

— Как вы попали в плен? Вы были на фронте? — перевел Тарасевич его вопросы.

— Я был военным корреспондентом, — ответил Баграмов.

— Корреспондентом из плена! — засмеялся немец. — Война не для старых людей, — поучающе сказал он.

Команда «ахтунг» прозвучала для Емельяна как выстрел в лоб.

Его окружили товарищи, негодовали на предательство Тарасевича.

Всем было ясно, что теперь уж его непременно отчислят из санитаров и «упекут» куда-нибудь в офицерский лагерь. Ночные санитары с возбуждением обсуждали этот вопрос, когда в помещение вошел Коптев.

— Господин Баграмов, знаете, что приказал оберштабарцт?! — спросил он с выражением торжества.

— Отчислить меня из санитаров и направить в рабочий лагерь, — уверенно ответил Баграмов.

— Вы всегда, Емельян Иваныч, видите в людях плохое и ошибаетесь! — укоризненно сказал Коптев.

 — Оберштабарцт сказал, что германский рейх довольно богат, чтобы прокормить одного большевистского писателя. Он приказал вас зачислить на врачебную добавку к пайку.

— Великая честь! — усмехнулся Баграмов. — Продукты награблены ведь у нас же, чего ему их жалеть!

Коптев выкатил свои круглые глаза и посмотрел на него как на сумасшедшего.

— Ну, знаете что!.. — Коптев не закончил фразы, раздраженно пожал плечами и вышел.