Пропавшие без вести

На Керченском направлении Красная Армия сразу же пошатнулась. По поспешности отступления наших частей через пролив, на Тамань, можно было понять, что в Керчи покинута техника, может быть, снова захвачены в плен целые части…

К началу июня после долгой, долгой осады завязались, явно — последние, схватки у Севастополя.

Было уже похоже на то, что главные события лета разгорятся на юге.

Началось наступление немцев на Харьковском направлении, по-прошлогоднему — с прорывами, «клещами» и окружениями.

Скверно выглядели в этот момент еще висевшие кое-где те же плакаты с немецкими лягушатами, нанизанными на богатырский штык…

Тяжко было на сердце у Балашова.

Опубликование документов о союзе с Англией и Америкой против Германии и о создании в 1942 году второго фронта в Европе отозвалось моральным подъемом среди массы советских людей и в тылу и на фронте. Казалось, теперь-то фашистам конец! Как ударят с запада свежие силы Англии и Америки, так разом все переменится и на советских фронтах…

«Да, если так, если оттянут на запад от нас ну хоть треть фашистских дивизий, тогда дело пойдет веселее! — подумалось и Балашову.

И действительно, будто в ответ на надежды и ожидания советских людей, фашистское наступление развернулось по всему югу. Страшные удары фашистов обрушились на героический Севастополь, и продержавшийся восемь месяцев в осаде Севастополь пал.

Балашов оставался по-прежнему в группе, временно находившейся в распоряжении НКО. Бездеятельность стала ему нестерпима, нервное напряжение дошло до такой степени, что врач отметил у него ухудшение зрения и покачал головой.

— Вам бы еще в санаторий, — высказал он.

— Мне бы, товарищ доктор, на фронт, и все бы сняло как рукой! — возразил Балашов.

Врач опять покачал головой и усмехнулся.

— Клин клином? — спросил он. — Теория древняя. Дедушки говорили: «Чем ушибся, тем и лечись…» Нет, сегодня мы в это не верим.

По сводкам Информбюро ничего еще было нельзя понять толком. Балашов часами сидел над картой, решая замысловатые ребусы, когда раздался короткий звонок.

Петр Николаевич сам отпер дверь, и в квартиру вошел полковник. Без всякого объяснения он предложил Балашову немедля одеться и ехать с ним.