Пропавшие без вести

 — Уж очень мы спешку порем… Я убежден, что противник на нашем фронте серьезных каких-нибудь операций в ближайшие пять-шесть дней предпринять не может. Он завяз с головой и на севере и на юге. По сводке на Брянском фронте начато наступление. А мы нервируем и бойцов и командиров… У нас все «по тревоге»! Нельзя! Люди привыкнут, что без нужды мы спешим. Случись что всерьез — и то не поверят… Мушегянц понимает, что сам виноват, ищет выход и, видишь, находит, исправляет свою ошибку, прикрывается, не обижая Чебрецова. И с дорогами этими, с переправами можно бы не спешить, инженерию и саперов употребить бы на эти работы.

Боевые учения пополнений — это тоже серьезно. Надо бы планомерно все сделать. По плану намечено дать Чебрецову пять суток, а мы сокращаем, режем… А у полковника сейчас нехорошо на душе: ведь у него два батальона забрали на земляные работы перед выходом на передний край. — Острогоров покачал головой и вздохнул. — А командира дивизии нужно жалеть, о нем думать надо. У него должно быть хорошее настроение и спокойствие! Вообще нам, штабным, строевого командира надо жалеть: от него ведь зависят судьбы людские. Он должен всегда быть уверен в себе и спокоен. И в находчивость командира тоже надо бы верить. Вон Мушегянц сам придумал, как выйти из положения! Надо подбросить ему людей из запасного полка, вот и все…

Спокойствие и уверенность самого Острогорова убеждали Бурнина в его правоте. Планомерность, конечно, рождает спокойствие. Может быть, в самом деле тревожное состояние в штабе армии создает Балашов, взволнованный своим назначением и еще не совсем уверенный в себе после перенесенных передряг? Конечно, неуверенность — это не лучшее качество для начальника штаба, хотя и понятное, если учесть особенности его судьбы…

Уклонившись от собственного прямого высказывания на монолог Острогорова, Бурнин отправился доложить, Балашову о своем разговоре со штабом соседа и с Мушегянцем.

— Теперь уже дождемся, что скажут разведчики армии и разведчики Чебрецова. Важно знать, что сейчас у противника на этом участке… В штаб фронта придется докладывать.

Отчитают, конечно. Не дальше как нынче вечером говорили в штабе про бдительность, а мы тут же им доказали, что совершенно утратили бдительность и боевую готовность, — сказал Балашов. — Сообщите немедленно в строевой отдел, что Мушегянц без вторых эшелонов. Дать ему батальон из запасного полка и начальнику артиллерии передать приказ о прикрытии правого фланга Мушегянца.

— Разрешите идти? — спросил Бурнин.