Пропавшие без вести

Но вот его словно прорвало — он неожиданно повернулся всем телом, перебросил ноги через скамейку и сел спиной к своему верстаку.

— А ты их лупил?! Ишь герой нашелся! Чего же ты в плену, коли ты такой храбрый?! — послышались крики в ответ.

— Я их лупил! Я видал сколько раз, как они по-лягушачьи из окопов скакали: он — скок, а ты его — шпок! Он подскочит, как заяц, — и крышка! — со смаком и злостью отчеканивал часовщик. — Мы их под Смоленском били, из Ельни в одних подштанниках гнали. Мы под Москвой их в окрошку крошили, вон с Жароком Жягетбаевым вместе, он мне соврать не даст! Из Калинина вышибали их к чертовой матери и отдыха не давали сто километров…

— А чего же ты здесь?! А чего же ты здесь?! — заорали другие, вскакивая с мест и гурьбой надвигаясь на часовщика.

Он всех задел за живое, и товарищи на него тем яростнее нападали, чем жарче желали, чтобы он доказывал им самим, что все они храбро и упорно дрались, что они тоже нанесли непоправимые потери врагу, что ими сделано все, что они могли сделать в тот тяжкий период войны.

— Как же ты в плен попал, если ты все побеждал?! — кричали ему.

— Зарвались мы немного, — виновато сказал часовщик. — С налету перескочили реку, соседние части малость отстали, а нас один батальон. Куда, к черту!.. Отрезали нас. Не смогли прорваться… А за реку кто же их вышиб?! Мы же! Сорок три километра по месиву из фашистов шли! Через трупы, как через горы, карабкались. Пулеметом, винтовкой, гранатой, штыком… Попался — с кем не случится! Вот Тараса Бульбу и то схватили да сожгли живьем… И нас тут морят, убивают, а не убьют все же всех! «Разве найдутся на свете такие огни и муки и такая сила, которая пересилила бы русскую силу?!» Вот как сказал Гоголь, товарищи! — заключил часовщик.

Он отвернулся, сунул в глаз лупу и снова сгорбился над своим мудреным, хрупким и хитрым хозяйством.

— От что верно, то верно, побачим еще впереди!

— Золотые слова! Не замучает всех нас немец!

— Не в первый раз русскому человеку! Какая ни будь беда, а силы нашей не сломишь! — заговорили вокруг, и запальчивые выкрики противников потонули в согласном гуле всей секции.

— Эх, война, война! Куда же ты нас загнала! — горько вздохнул кто-то невдалеке от Ивана.

— Да, если бы не война, то как бы мы теперь жили! Как бы роскошно жили! — поправив очки на носу, заговорил в наступившей тишине второй сосед Балашова, Жамов. — Кто-кто, а я на советскую власть не пожалуюсь, нет! И выпить и закусить всегда находилось.