Пропавшие без вести

 — Вы сами были начальником штаба дивизии и знаете, сколько времени нужно дивизии, чтобы выйти к переднему краю, развернуться и намертво закрепиться. Часы — это очень большая мера. Минуты решают в войне. Если у нас царица полей — пехота, то у немцев царица — танковая масса. Скорость движения танковой армии с поддержкой пехоты — это очень серьезная скорость.

— Да, понимаю, это опасная скорость, — задумчиво повторил Бурнин. — Спасибо, товарищ генерал.

— Идите же! Вам приказано час отдыхать! До свидания.

— Слушаюсь.

Приказано час отдыхать! До свидания! — повторил Бурнин и направился к выходу.

Он снова подпал под обаяние авторитета Балашова и думал уже о том, что все-таки может случиться беда, если Myшегянц будет слишком успокоен своей разведкой.

Вместо того чтобы идти отдыхать, он возвратился в оперотдел и вызвал опять Мушегянца, решив еще раз узнать, нет ли новых вестей от его разведчиков.

Воинская часть, в которой служил до войны старший сержант Иван Балашов, уже месяца два сражалась с фашистами, а Балашов почему-то с первых недель войны был причислен к московскому ополчению.

Печатник по профессии, до войны он работал в газете военного округа, а в ополчение был направлен для строевой и боевой подготовки необученных бойцов.

— Кто-то должен их обучать, товарищ старший сержант! В ополчение отчисляются тысячи кадровых командиров — и младших, и средних, и старших, — утешал его политрук, начальник типографии.

Это была странная, необыкновенная армия: рабочие заводов и фабрик, канцеляристы, торговые работники, литераторы, учителя, музыканты, инженеры, даже профессора.

Многие из них были немолоды, не очень-то поворотливы и складны, то близорукие, то страдающие одышкой; некоторые никогда не носили сапог и не знали раньше, что такое портянки; в торопливых пеших походах кое-кто из них покалечил мозолями ноги и не мог ходить. Было немало и тех, кто с непривычной пищи мучился животом. Все исхудали…

Их бросили от Москвы на запад, расположили в лесах в пятидесяти — ста километрах от фронта и приказали тут строить оборонительные сооружения.

Тяжело дыша и до крови обдирая нерабочие ладони рукоятями лопат, они учились выбрасывать из окопов установленную норму кубометров влажной, тяжелой глины. Для лесных завалов они валили деревья, обтесывали бревна, строили блиндажи, эскарпы и дзоты.

Времени для строевой и боевой подготовки у них просто не оставалось. Ивану некогда и не с кем было проявить свои командирские знания.